Эсме изменилась — она стала тихой, никогда не улыбалась, и больше не ходила на танцы. Она ждала Иниго. Девушка гадала — за чем он придет? За сферой, за Эсминой, или, за всем сразу? К горю, из — за смерти тети Кей, прибавилась горечь чужих воспоминаний. Воспоминания Эсмины, девушки из прошлого, не отпускали, и жгли ее душу, словно раскаленное железо. Любовь, нежность, страсть сменялись нестерпимой болью утраты, и горечью своего предательства… Но, видя и ощущая все это, Эсме не могла увидеть лицо Иниго — были только чувства и неясные образы. Однако, ко всему этому примешивалось сожаление — Эсме сама хотела испытать и любовь, и страсть, но без горечи потерь. Но ей этого, видимо, не дано — как и всем астрологам, лишенным любви и семьи. Со временем, Жасмин научилась не впускать воспоминания, закрывая от них невидимую дверцу в своей голове. Избавившись от наваждения, Эсме опять начала улыбаться, и однажды, пришла на площадь, на танцы.
Смотря на молодежь, Эсме чувствовала себя старой, хотя ей было чуть больше двадцати. Ей казалось неловким и неуместным отплясывать вместе с шестнадцати — семнадцатилетними. Жасмин стояла среди зрителей, и просто смотрела на танцующих, когда к ней подошел мужчина, лет тридцати пяти, нездешний, и судя по одежде, далеко не бедный. Джентльмен! Он пригласил девушку на танец, но она отказалось, произнеся с горечью:
— Мы слишком старые!
Мужчина, который представился как Говард, ответил:
— Тебе хочется танцевать? Так танцуй, не обращая внимания на мнение других. Делай, что нравится, и будь, что будет!
Эсме, подумав, согласилась с его утверждением, они встали в пару и танцевали всю ночь. Мужчина двигался легко, хорошо чувствовал музыку… и чувствовал партнершу, а она его — их будто связала невидимая нить. Эсме почти летала в его руках, забыв о своих горестях, да и обо всем на свете — только музыка, только танец, только этот мужчина…
Ночь уходила, и на небе появилась звезда, которую Эсме теперь считала своей. Танцы закончились. Говард проводил девушку до дома, и они договорились встретится вечером. Вечер наступил, потом следующий, и еще один… И, наступления этих вечеров Эсме ждала с нетерпеньем и странным трепетом…
Мужчина, очаровавший Жасмин, был не особо красив — высокого роста, но слишком худой и бледный, из — за перенесенной болезни. И был старше Эсме. Но, он был джентльменом, не похожим на местных парней: всегда вежлив и галантен, одет дорого, и со вкусом (мужчина носил исключительно строгие костюмы); не скупился в деньгах, и увлекательно рассказывал о местах, где он бывал, путешествуя по миру. Жасмин не была в чужих краях — кроме пустыни, о которой ей не хотелось вспоминать — и очень любила, как и раньше, в детстве, слушать истории. Про пустыню и сферу она, конечно, никому — и Говарду — не говорила.
В один из вечеров, проводив Эсме до калитки, Говард поцеловал девушку. Когда это произошло, ее тело словно пронзил незнакомый сладостный ток, охватил трепет и непонятное, жаркое желание. Желание продолжения поцелуя. Мужчина отстранился, и Эсме, почти бессознательно, обвила шею Говарда руками, и сама захватила жадным ртом его губы…
Поцелуй прервался, мужчина погладил Эсме по волосам, и тихо и нежно что — то сказал, на незнакомом языке — одно или два слова…
А затем спросил уже на местном:
— Пойдем ко мне?
Он знал, что Эсме живет с тетей, и мужчин приглашать не может.
Девушке очень хотелось уйти с Говардом, но она колебалось, зная, что так поступать нельзя, неправильно… Мужчина не настаивал — сказал "увидимся завтра", поцеловал девушку на прощанье, и ушел, оставив ее в блаженстве и смятении.
Они стали встречаться и днем — Говард приходил к дому Жасмин, и ждал, когда она выйдет. Красиво ухаживать за девушкой в их землях, с небольшими городками и селами, было сложно, но мужчина пытался.
Он никогда не приходил на свидание с пустыми руками: дарил Жасмин цветы, которые неизвестно где брал — таких в местных садах не росло; заказывал для нее изысканные, вкусные, и безумно дорогие, угощения, которые ему привозили из других мест специальным экипажем… Украшения и духи Говард тоже дарил, и тоже не покупал их в местной лавке — брал где — то в другом месте.
Говард путешествовал вместе с караваном, но подхватил лихорадку и остался в городке. Теперь он поправился, и ждал оказии, что бы продолжить путь. Оказывается, он уже бывал в их городе, и был тем самым иностранцем, которому девушка носила булочки, и который заказал ее танец. Тогда станцевать она не смогла, теперь же делала это каждый вечер, только для него, и с удовольствием.