Вначале, Эсме танцевала то, что и обычно, и чувствовала, как Говарду нравятся и ее танцы, и она сама. Но однажды, она — вернее, ее тело, а еще вернее, пробудившаяся вдруг Эсмина — исполнила неизвестной ей самой, древний, завораживающий и страстный танец — тот, что Жасмин танцевала в пустыня. И девушка уже знала, что это и есть Танец Феникса. Говард его прервал, сказав что прежние танцы лучше, и пусть Жасмин танцует их. Чем Эсме огорчил — ей хотелось продолжать именно этот.
И конечно, влюбленные целовались, страстно и подолгу. И Эсме решилась — отправилась с Говардом в дом который мужчина снял, съехав из гостиницы, что бы девушка не стеснялась приходить к нему. После проведенной вместе ночи Жасмин осталась с Говардом, переехав к нему.
Тетушка не одобрила отношений Жасмин с чужаком — никто о нем ничего не знал, и он мог быть женат, или, вообще злодей и преступник. Но, если бы Говард сделал девушке предложение, и остался бы с ней в городе, на его неизвестность можно было бы закрыть глаза. Но, мужчина не делал ни того ни другого. Из — за этих отношений Жасмин получила осуждение горожан — на нее теперь смотрели, как на легкодоступную женщину…
Отношения влюбленных не были безоблачными — Эсме заметила, что Говард скрывает какаю — то тайну. Иногда он грустил и замыкался, без всякой причины, а в его глазах Жасмин замечала тоску. О себе он почти ничего не рассказывал, что тоже огорчало девушку. Эсме даже не знала, откуда Говард родом.
— Издалека! — туманно отвечал он на ее расспросы.
Не говорил он, и какой обладает магией. Возможно, и никакой, по крайней мере, свои способности он никак не проявлял. Но, она ведь тоже не все рассказала любимому…
Любил ли ее Говард? Наверное. В минуты страсти он говорил на незнакомом девушке языке, и говорил, без сомнения, о любви. Эсме казалось, что она уже слышала эти речи, вызывавшие смутные воспоминания…
Однажды она спросила, что означали слова, которые Говард произнес после их первого поцелуя, и потом повторял довольно часто.
— Моя Звезда! — ответил мужчина, чем привел Жасмин в смятение. Она помнила рассказ Кей, и помнила, что именно так называл Иниго свою возлюбленную. Но, она всегда знала, что тетушка не могла слышать, о чем разговаривали те, жившие в древние времена, влюбленные. И Эсмина вряд ли посвящала служанку, чьими потомками были тетушки Эсме, в интимные подробности своих отношений. Видимо, это выражение распространено в тех землях, где и происходили давние трагические события. Значит, Говард оттуда родом, или просто долго там жил — вот и все.
Не смотря на загадочность Говарда, и скрываемые влюбленными тайны, Эсме была счастлива. Любовь и страсть нахлынули на девушку, и захватили, затопили ею душу. С этим мужчиной она чувствовала то, что раньше испытывала только в танце — туман сладостной, завораживающей, всепоглащающей эйфории.
Иниго так и не появился, и Эсме почти забыла про него.
Просыпаясь, как всегда, последнее время — и как это было раньше, до смерти Кей — с улыбкой, Эсме целовала любимого — на прощанье, ибо они расставались на несколько часов, которые для Жасмин были невыносимо долгими. Она бежала в пекарню, и занималась выпечкой — тетя Пэм уже не могла следить за работниками, которых они наняли, когда она совсем постарела. Затем Эсме, как обычно, как повелось со времен ее детства, разносила булочки, спеша больше, чем обычно — ей не терпелось вернутся к Говарду.
Однако, зная что любимый, рано или поздно, уедет, Жасмин страдала от неизбежности потери — она хорошо знала, помнила, что такое горечь разлуки… Знала из памяти Эсмины. И, время пришло — Говард стал поговаривать о продолжение своего путешествия.
— Там, — говорил он, показывая за горизонт — расположены Земли Рассвета. Чудесное место, куда я и хочу отправится. Поедешь со мной?
— Там же война! — возразила девушка — Там опасно!
Даже в их городке знали, что эпицентр противостояния светлых и темных сил находится в Землях Рассвета, не далеко от Анфии, в месте, называемом Великим Разломом.
— Со мной не опасно! — улыбнулся Говард — Я смогу защитить и тебя, и себя! Давай, отправимся дальше вместе!
Эсме не могла этого сделать — обещание, данное Кей, предназначение астролога, и ожидание Иниго, висели над ней незримой тенью, не позволяя покинуть город. И предчувствие расставания с любимым сжимало ее сердце невыносимой тоской — девушка не представляла, как будет жить без него.