Но язычник шёл.
— Док, смотри! — крикнул Башка и ткнул пальцам на ходячую молнию.
«Сукин сын… — пронеслось в голове Виктора. — Это же… У этих ублюдков есть контракты? Да еще стихийного уровня?»
— Отступаем, Башка! — Выпалил Виктор. — ОТСТУПАЕМ!
Бык, стряхивая со своей секиры свежую кровь, ухмыльнулся.
— А ты догадливый… Неужто именно тебя нужно было уложить на алтарь?
Словно из теней, на Быка бросилось двое безымянных охотника. Одинаковые чёрные одежды, лица, скрытые тканевыми масками, серебряные клинки наготове.
— Попался! — радостно крикнул один и сделал выпад, едва коснувшись тела своего противника.
Второй не отставал и ткнул клинком в то место, где должен был оказаться вождь язычников.
— Что? — Бык лёгким ударом выбил клинок из рук несчастного и врезал свой топор глубоко в грудь охотнику. Пока второй испуганно махал своим жалким мечом, вождь вырвал секиру из холодеющего тела и обухом выбил второму челюсть.
— Жалкие демоны камня. Вы думаете, что ваша стая окажется сильнее?
— Аэ… Спа… Не… — бормотал инквизитор, корчась в судорогах на снегу.
Удар. Голова его сделала несколько полукругов, навсегда попрощавшись с телом.
— Отступаем, придурки! — кричал Виктор, что есть сил. — Бегите! БЕГИТЕ!
Но его никто не слушал. Все были заняты кровавой битвой. Каждый надеялся выхватить свой кусочек славы, сыграть в героя и отличиться. Молодых инквизиторов пьянил азарт битвы, хотя и мираж слабости их соперников не спеша рассеивался.
Кровь лежала на снегу ярким ковром. Взмахи клинков и крики не прекращались. Несмотря на то, что язычников осталась человек пятнадцать от силы, они в момент будто обрели спартанскую стойкость. Толпу чёрных кителей всё чаще прорывали яркие вспышки. На одного язычника приходилось десять охотников.
Плюнув на всё и на всех, Виктор ринулся к алтарному камню. Прорываясь сквозь клинки и топоры, вспышки ярких молний и летящие головы, он выбежал к идолам богов. До алтарного камня оставалось недалеко, но дорогу преградил язычник.
Это был старик с длинной седой бородой. Лицо его изрыли морщины, но взгляд его показывал воинственную решительность. В руках старик держал посох, на изголовье которого был изображён лик какого-то древнего бога.
— Ты не тронешь наших идолов, сопляк. — Волхв (как показалось Виктору) вонзил свой посох в землю.
— Мне нужен парень на алтарном камне. Не больше. — Холодно проговорил Виктор. Пусть перед собой он и видел немощного старика, он чувствовал перед ним странную ауру.
«Такое ощущение, будто передо мной человек, выкованный из стали. Здесь что-то не так».
— Это наша жертва Карачуну, — спокойно ответил Вторак. «Надеюсь, Бушуй успел уйти достаточно далеко. Зря я оставил его одного… Но мне нельзя бросать идолов и своих собратьев без защиты». — И ты его не получишь.
— Что же… — 123 сложил руки в печать «Инферно». Воздух перед его руками задрожал, и чёрный поток огня вырвался из своего плена.
— Что… — Пламя обогнуло старика в нескольких сантиметрах и рассыпалось, оставив после себя только язычки дыма.
— Мой черёд.
Глаза Вторака залились лазурью и руки его облепили горбатые линии молний. Борода волхва трепыхнулась, сам он слегка дрогнул и, не без труда, взмахнул своим древним посохом.
«Молнии… Синие, а теперь… Чёрные?»
Виктор ушёл вправо, но языки тока ужалили его в спину, и он почувствовал острую боль в лопатках.
Вторак ударил в землю и на секунду она брызнула горбатой молнией, змеем впившись в ногу инквизитора.
Парень попытался сложить руки в защитный барьер, которому его обучил надменный Скряга, но руки его не слушались. Они дрожали, пальцы шли в разные стороны и скоро юнец понял, что уже сидит на коленях, а части его тела вывернуты совсем не в те стороны. Его били десятки, нет, сотни крохотных, но острых кинжалов, жаля его то туда, то сюда.
Старик оскалился жёлтыми, кривыми зубами и громко крикнул какое-то заклинание, отчего его жертва врезалась в мёртвую землю.
«Жалкий малец слишком наивен, — усмехнулся волхв про себя и сжал одну руку в кулак. — Недолго тебе, подонок, осталось».
Тонкие ледяные иглы, из прозрачных телец, в которых виднелась тёмное ядрышко, начали ползти к Виктору, навострив свои тонкие копья. Они были настолько остры, что даже утеплённый мехами китель Святой Инквизиции долго не выдерживал.