«Он сильный, это верно, — думал мальчик, выслушивая хлёсткие речи отца, — он служит в Инквизиции… А я… я…»
Когда он вспоминал ту змею, которую встретил в подворотне, страх огромным, холодным червём окутывал его с головы до ног. Он слишком боялся демонов и всего, что с ними связано. Каждую ночь он в ужасе вскакивает, не помня своего кошмара и бежит поближе к матери. Когда он случайно проговорился об этом в классе, все над ним смеялись и перешучивались, называя его Зверьком.
— Дорогой, ты слишком на него давишь, — мягко отозвалась женщина, сидящая на шикарном кресле из чёрной кожи. Оно было таким мягким и приятным, что в нём можно уснуть, даже если совсем не хочешь. Однажды Витя уснул так перед школой и проспал до самого обеда, пока сестра его не разбудила. — Ему ведь всего девять.
— Через девять лет он уже будет полноправным членом общества, — проворчал Владимир Зверев, — и кем он вырастет, с таким воспитанием? — Он обернулся и вперил свои холодные голубые глаза в Витю. — Трусом, слабаком, сопляком, мягкотелым и аморфным. Виктор, — когда отец говорил имя, полное имя мальчика перед тем как обратиться к нему, сердце ребёнка уходило в пятки, — скажи мне, почему ты раз за разом ведёшь себя не по-мужски?
Во рту Вити пересохло и тонкий, дрожащий голосок вырвался из его груди:
— Я… боюсь. У меня пошла кровь из носу, и я испугался, когда её увидел. А вдруг я бы умер? — Он с надеждой посмотрел на свою мать. Женщина, которой недавно перевалило за тридцать, могла дать фору многим двадцатилетним красавицам — чёрные, густые локоны струились по шее, каскадом спадая на аккуратные плечи и доходя почти что до пояса. Широкие бёдра, налившееся грудь, светлые, золотые глаза и почти что острые черты миловидного лица. Когда она улыбалась, то показывала свои белоснежные зубы.
— Ты слишком его избаловала, — жёстко сказал отец, обращаясь к его матери. — Мальчику почти десять, а он не смыслит ничего в мужских делах! Знай только, втихаря играет в свои чёртовы куклы, — вены на лице отца вспучились крупными жилами и лицо его омрачилось гневом.
Страх перебрал крохотное сердечко в своих мёртвых руках.
— Я… Прости! Прости, пожалуйста… — Он помнил, как отец обязал его прекратить заниматься игрой в куклы с сестрой. Но она так упорно просила его…
— Лучшим извинением будет, если ты начнёшь вести себя, как подобает мужчине, — прошипел отец и с громким хлопком закрыл дверь. Мать, тяжело посмотрев на сына, вздохнула, поцеловала его в щёку и удалилась вслед за отцом.
Из громоздкого, полутораметрового шкафа, показалась тень с изумрудными глазами.
— Братик, — прошептала тень, открывая дверцу шкафа тихо, так, чтобы никто не услышал, — папа сегодня был зол!
Ей было почти пять. Маленькая, пугливая, но чертовски любопытная. Её изумрудные глазки видели всё самое интересное, а тонкие ручки норовили с этим интересным что-нибудь сотворить. Но теперь её озорство куда-то улетучилось, уступив место страху и осторожности.
— Да, зол, — Витя провёл рукавом домашнего шёлкового халата по лицу, стерев идущие ручьём слёзы, — и всё из-за тебя.
— Из-за меня? — Глаза её и так большие, увеличились в диаметре.
— Да. Он сказал, что из-за тебя и из-за мамы я не веду себя как мужчина. Всё эти чёртовы куклы!
Он хотел начать ругаться, как это делали его одноклассники. Пару слов он успел выучить и сейчас был как раз тот повод, чтобы их впервые применить, но вдруг почувствовал, как сестра прижалась к нему, обхватив руками.
— Прости-прости-прости-прости, — лепетала она и плечи её дрожали, а халат стали пропитывать слёзы, — я не хотела, братик, правда! Прости, давай выкинем этих кукол?! Давай, прямо сейчас! — Она утёрла слёзы и направилась к шкафу. Там хранились все её игрушки.
— Я выкину их все! — заверила она и было начала рвать одну из своих принцесс, как рука брата её остановила.
— Не надо, — смущённо сказал он, — ты всё-таки тут не причём… Ты ведь моя сестра и к тому же девочка. Это я виноват, что сам предпочёл играть в эти куклы.
Он плюхнулся на мягкий, глубокий ковёр и растянулся по нему. Испуганная сестрёнка взглянула в его голубые глаза и рассмеялась.
— А давай, я сделаю тебе броню, а у отца ты попросишь меч? — предложила она и тюкнула его в плечо. — Тогда ты будешь рыцарем, а все рыцари — настоящие мужчины. Правда?