— Правда, — согласился Витя и сестра его зашлась невинным смехом.
Он смотрел на сводчатый потолок. Оттуда вдруг закапала какая-то чёрная жижа. Сначала это были небольшие вкрапления, но затем масса начала ползти по его дому. Сестра испугалась и прижалась к нему, а у него вдруг появился настоящий меч.
— Не бойся, я тебя защищу, — дрожащим голосом сказал мальчик, хотя руки его тряслись.
Трещины ползли по дому, чёрно-бурая масса оплетала стены и потолок и тянула свои чёрные пальцы к двум детям. Витя замахнулся мечом и ударил по чёрной жиже. Она отступила, но ненадолго, и снова бросилась на него со своими чёрными когтями.
Витя закрыл глаза, махнул мечом. Открыв их, он увидел, что чёрный инопланетянин испаряется, отдавая противным запахом жжённой резины.
Какие-то приглушённые голоса он слышал снаружи дома. Солнце спряталось и небо скололи чёрные массивы туч. Бушевала молния, отсветы которого играли бликами на стекле, кто-то кричал, слышался скрежет и жуткий, нечеловеческий хохот.
— Всё хорошо, — сказал он своей сестре, но её не оказалось рядом.
Собою он прикрывал гниющий скелет, одетый в лохмотья. У него не было кисти — вместо неё зияла железная. Скелет выдрал из железной кисти какой-то шарик, наполненный бело-зелёной субстанцией и, сжав рот мальчика мощными руками, заставил проглотить это ядро. На вкус оно оказалось паршивым — отдавало металлом, ржавчиной и какой-то мукой. Во рту стало вязко и Витю вырвало.
Он поднял глаза и снова оказался собой. Руки истесали синяки и царапины, с его формы вырвали рукава, превратив одежду в нищенскую жилетку. На руках он обнаружил чёрные вены.
— Эй! — крикнул он в тёмный коридор, но пустота сожрала даже эхо. Виктор поднялся и осмотрелся. Пустота окутала его своими чёрными щупальцами, парень оступился, и комната осветилась светом.
«Нет, — сказал он себе, — ты не будешь на это смотреть. Только не сейчас».
— Хватит меня унижать! — прокричал парень голосом, который только-только начал мужать. — Мне надоело, что ты мной помыкаешь и говоришь, что я трус!
— Ты и есть трус, — прорычал Владимир Зверев. Седина успела оплести усы этого тучного человека, а на лице проступил десяток-другой лишних морщин. Он был сгорблен, в руках держал позолоченную дубовую трость, на которую теперь приходилось опираться. Но голос его утратил всякий призрак прошлой вкрадчивости и мягкости, сделавшись жёстким как никогда. — Боишься выйти из дому! Боишься заговорить с девкой! Боишься сам принимать решения, боишься, боишься и ещё раз боишься!
— Лжец! — повысил тон Виктор и ударил по светлому, резному столу, на котором вытесали изваяние волка. — Я всю жизнь стараюсь тебе угодить, а всё, что получаю от тебя — это бесконечное осуждение. И как ты после этого можешь называть себя отцом?
— Я не смог вырасти из тебя мужчину, — с горечью признал Владимир Зверев и крепко обхватил свою трость. — Как бы я ни старался, ты вечно поджимаешь свой хвост и бежишь к своей матери, прося её пожалеть. Ты боишься жизни, щенок! Посмотри вокруг — у тебя есть любые возможности, связи, деньги, но кроме этого — ничего! Ничего! Ты просто тратишь мои деньги, батрачишь их, покупая себе всякую херню и спуская на своих «друзей». Я дал тебе возможность, свободу, но ты целыми днями лежишь и не двигаешься, ничего не достигаешь. У тебя нет амбиций, нет целей, нет желаний, только потребление! Ты не учишься, не думаешь, нихрена не делаешь! Тебе плевать на себя и на других, так ЧТО ЖЕ У ТЕБЯ ЕСТЬ?! Ты ленив, толст, слаб и никчёмен. А самое дерьмовое, что ты не пытаешься ничего с этим сделать.
Лицо подростка обагрила ярость, вперемешку с жгучей, едкой обидой. Он посмотрел на мать, надеясь получить хоть какую-то защиту, но та лишь опустила голову, стоя рядом с дверным проёмом. Теперь, когда отец всё чаще и чаще кричал, а Виктор — отвечал, его сестра предпочитала прятаться в шкафу. Он и туда посмотрел, но увидел лишь пугливые зелёные глаза, сидящие во тьме.
— Пошёл ты, — прошипел Виктор и увидел, как гневное лицо отца сразило удивление, — пошёл ты, папаша. Пошёл ты со своими деньгами, — Он сорвал с себя элитный пиджак шоколадного цвета и вытряс из его карманов всё: карты, кошельки, украшения, визитки, приглашения и пропуска. — Забирай, я больше и копейки у тебя не возьму, ублюдок, — Он почувствовал, что заходит слишком далеко, но останавливаться было поздно. Он сорвал серебряные часы, с золотым обрамлением, пару перстней и браслетов. Все они рухнули на пол. — Забудь, что у тебя был сын, забудь, старый мудак, — Слова текли из него чёрным гноем, — я уйду и найду место получше, там, где мои таланты оценят.