Сам Виктор не помнил, что было потом. Очнулся он утром, сидя у окна в гостиной, прижав руками колени и горько рыдая.
Скоро в доме оказались люди в чёрных плащах, с знаком скрещённых мечей на груди.
— Какой кошмар, — холодно сказал один из безликих охотников. Голос его был далёким, как и всё происходящее.
«Это не со мной происходит, — говорил себе Виктор, — не я это».
Старшая версия стояла над ним и тоже исходила слезами. Сознание его очертило людей в чёрном мордами животных: волков и свиней, которые как маски натянули на человеческие лица.
— Эй, парень, давай, поднимайся, — чёрные рукава подхватили его и подняли с пола. Ноги так затекли, что совсем не хотели слушаться. — Давай, давай, у нас тут дела, не видишь?
— Почему? Почему это происходит?
— Такое всегда бывает, — пожал плечами охотник с головой свиньи, заталкивая бутерброд себе в рот и обтирая о чёрные одежды жирные пальцы, — но ты не переживай, мы разберёмся. А теперь иди прочь.
— Нет, — Виктор выбросил руки вперёд и потянулся к трупам своих родителей, — нет, я не хочу. ОСТАВЬТЕ МЕНЯ! ОСТАВЬТЕ!
Люди с волчьими мордами гоготали, пиная тела его родителей, свиньи хрюкали и всё это слилось в единую какофонию.
— Такое всегда бывает, — вторили голоса, — мы разберёмся…
— Ты не переживай, — повторяли они снова, чёрными пальцами впившись в его тело, — всё выясним, всё разыщем…
— Хватит брыкаться! — крикнул на него чёрный китель с головой пса. — Я тебе сказал хватит, пошли…
Виктор слышал свой кричащий голос приглушённо, он всё ревел: «Нет! Пустите! ПУСТИТЕ!», но тени волокли его во мрак.
— Я хочу домой! Отпустите! Отпустите!
— Я тоже хочу домой, — признался Однорукий, продолжая трясти Виктора, — здесь не самое приветливое место.
— Петя? — Голос Виктора звучал так далеко, что он не сразу узнал свой голос. — Ты?
— Нет, меня звать Одноруким, — Он показал железный протез на руке. Тот был весь помят, в сколах и царапинах, часть оптоволоконных трубок была разорвана или отсутствовала. — А ты кто?
— Виктор… — прокряхтел он и вырвался из хватки Однорукого, рухнув в снег. Тело обожгло болью. — Виктором меня звать…
— Это хорошо. Я уж думал тебя отпевать уже, — признался парень, поднимаясь со снега. Лицо его выглядело и без этого не совсем приятно, но теперь, всё в синяках и кровоподтёках. — «Ягодки» мои не сработали. Знаешь, кто ещё так из живых восставал, Витя?
— Что ты несёшь, — Зверев откашлялся тёмно-бурой слизью, — совсем уже?
— Правильно, — Однорукий щёлкнул пальцами, — это был Иисус Христос. Но он, как я знаю, контрактов с Дьяволом не заключал. Хотя, кто его знае, эта Библия полна загадок…
— Где мы, придурок? — Память не спеша возвращалась к Виктору, но урывками. Он помнил Когноса — древнего египетского демона, но сейчас его видно не было.
— В лесу, — ответил Однорукий, — и я бы не советовал тебе так орать. Ты и я живы, только благодаря вон тому мужику, — Парень ткнул пальцем на фигуру татуированного язычника, который, весь дрожа и шатаясь, вбивал лезвие секиры в одну из голов Когноса. Демон верещал, но сдвинуться не мог — его блокировали удерживающие печати. Руки Когноса растеклись по земле и едва дёргались, а сам уродец издавал скрежещущие стоны. — Но я так понимаю, этот тот самый кретин, который чуть меня на камне не прибил, да?
— Да, видно тот самый, — Виктор поднялся со снега и увидел, как древний герцог, демон первого порядка, верещит, в ужасе дергая тремя головами. Одутловатое тело длинными, острыми колами прибили к земле, продырявив костяной панцирь. Демон истекал чёрной жижей, которую и кровью-то нельзя назвать. — Много я пропустил?
— Неа, — Однорукий пренебрежительно махнул рукой, — всего-ничего. Я спас тебя от брачных игр этих двух уродцев, притащил сюда, обосрался от того, что в нас едва не залетело одно из этих тел, ну и, конечно, отбился от ожившего пленника, которому ты вырвал голову на алтаре. И кто из вас троих ещё чудовище?
Виктор схватился за голову от резкого приступа боли. Реальность смешалась с тенью, и голова почти что взрывалась.
— Что делать будем, кэп? — Однорукий держал в руке свой трофейный клинок, который он отобрал у одного из нападавших. Лезвие было в чёрной, сгустившейся крови. — Я ведь тебя не просто так будил, хотя в последнее время мне хочется делать это меньше и меньше.
— Бежать, — успел сказать Виктор, прежде чем Когнос, заливаясь криками, режущими уши, не произнёс:
— Жертва.
Мир провалился в глубокую, чёрную бездну.
Глава XXV. Пожиратель Душ