Однорукий крепко спал, свернувшись калачиком в старом охотничьем домике, который они обнаружили на второй день скитаний по этому лабиринту леса. Виктор знал, куда им нужно идти, чтобы выйти к опорным базам «Князя», расположенным по периметру леса, который все обзывали Язычником. Действительно, большая часть иноверцев по всему СНГ предпочитала скрываться здесь, в Сибирских лесах, среди древних деревьев. Вчера, под вечер, им стали попадаться разные надписи и узоры, вырезанные прямо на стволах деревьев. Большая часть из них затёрлась, но некоторые были совсем что новые. Это насторожило Виктора, но поворачивать на юг, к Змее (так называлось длинная линия опорных баз «Князя», ползущая на многие километры, огибая старый языческий лес), он не хотел.
— Что ты заладил-то, а? — Однорукий ворчал без умолку, когда понял, что они петляют по лесам, в надежде обойти Змею. — У тебя вместо мозгов овсяная каша, а, Витя? Если мы продолжим плутать в этом чёртовом языческом лабиринте, нас скоро поймают эти одичалые придурки! Я больше не хочу попадать к ним в лапы, понял? Не хочу!
— И не попадёшь, — мягко сказал Виктор, когда они брели через массивные сугробы и едва не проваливались в них с головой. — У меня есть это. — Парень вынул из-под пазухи чёрной куртки свёрток бумаги и помахал перед Одноруким. — Это карта.
— Какая ещё карта?
— Расположение лагерей язычников, всех до одного.
— Что? — Не понял Однорукий и подозрительно взглянул на бумажку. Раскрыв её, он увидел почти что ту же схему, которую ему довелось увидеть, когда игумен Кир обнаружил берестяную грамоту. — Откуда… Сукин ты сын, откуда это у тебя?
— Пока мы были разделены, я без дела не сидел, — снова загадкой ответил Зверев, пробираясь через щит из веток и снега. — Ах ты, чёрт… — Одна из веток хлестнула ему по лицу и оставила на нём красную линию.
— Объяснись. — Однорукий дёрнул товарища за плечо и скорчил недовольную рожу.
Виктор рассказал другу, что вместе с Башкой они решились выбраться к одной из опорных баз, однако они случайно чересчур отклонились на восток и стали свидетелями кровавой бойни. Это был языческий лагерь, который штурмовали новички, один из самых больших отрядов. К удивлению Виктора, существенная часть отряда выжила, хотя, надо сказать, что противников их было вдвое меньше. Видать, их боевым товарищам, чудом удалось перебить оживших дважды кощеевцев, и они сидели в фрустрации, не зная, что делать дальше.
— Мы свои, — сказал в тот день Виктор, — свои.
Пусть им не поверили сразу, но после упорного перечисления всех элитных отрядов Святой Инквизиции, доверие было установлено.
Среди трупов язычников и инквизиторов, Виктор Зверев случайно обнаружил тело человека, не похожего ни на тех, ни на других.
— Кто это?
— Наш куратор, которого за нами закрепили при штурме, — ответил один из выживших бойцов с разбитым носом. — Его убили почти что самым первым, и мы почти отступили… Но потом с божьей помощью управились.
Тогда Виктор чуть не сблевал, видя, как гной и чёрные жилы покрыли тело куратора отряда номер три, но всё же, смог нашарить в его внутреннем кармане клочок бумаги. Клочок, который оказался картой.
— На ней указаны не только лагеря, но и тактика действий, — Виктор указал Однорукому на росчерки красных и синих линий, — как видно, мы выступали пушечным мясом, которое должно было только потрепать язычников. Далее, к нам должны были бросить элитные отряды Кира и Эфрона.
— Вот оно что, — смекнул Однорукий, — вот оно как вышло… Говоришь, тот лагерь «Кощея» был ослаблен?
— Мне так сказал тот парень, который был при штурме, — пожал плечами Зверев, — мол, когда они начали штурм, там уже были трупы в изрядном количестве. Будто на отряд напал кто-то до них.
— Это были перунята. — сказал Однорукий. — После того, как я вышел на разведку, меня схватили уроды из «Кощея» и почти что день меня волокли по этим чёртовым лесам. После, меня бросили в какую-то хибару и держали там, пока не запахло горячим. Я слышал молнии, друг, так что это были точно они.
— Но зачем? — Виктор обломил очередные ветки на дереве, которые мешали пройти. — Зачем язычникам убивать друг друга?
Однорукий на это ответа не знал. Виктор, впрочем, не стал забивать себе голову междоусобными разборками язычников, где даже чёрт ногу сломит.
— И всё-таки я до сих пор не могу понять, каким же хреном ты явился с армией из двухсот человек спасать мою задницу в самый последний момент?