— На карте расчерчена тактика, — повторил Виктор, — и судя по ней, на наш крохотный отряд намеренно напали те, из «Кощея». Они напали на нас, — Он показал красную линию, — и должны были передать другому отряду вот здесь, — Виктор пальцем показал на неотмеченное ничем место на карте, куда не послали ни одного отряда. — Я смекнул, что всё это кем-то подстроено и наше поражение запланировано. Поэтому решил как можно быстрее собрать все остатки от отрядов и приказал идти на штурм вот этой маленькой точки. Там, где был ты.
— И тебя послушали?
— Меня бы никто слушать не стал, — согласился Виктор, — но в «Инквизиторах», как ты знаешь, встроен режим получения приказов. И только командир или куратор, имеющий уникальный код, может ретранслировать приказ в экзоскелеты, сообщая солдатам что делать.
— Так ты, хитрец, воспользовался этим кодом и приказал остальным от лица мёртвого куратора?
— Ага, так и сделал. Вообще чудо, что остатки наших «зелёных сил» нашли в себе мужество продолжать битву, в то время, когда существенная наша часть полегла по приказу бездушного куратора. Вдобавок, могла возникнуть путаница, будь другие кураторы живы, но судя по отсутствию их сигнала, всех до одного перебили.
Однорукий отдал Звереву карту и взялся за голову.
— Я воевать сюда пришёл, а не головоломки разгадывать, — Однорукий громко выругался. — Ты хочешь сказать, нас послали сюда, намеренно отдали в лапы отряду, от которого мы отбились, надеясь кого-то из нас схватить? — Виктор кивнул. — Чёрт, но даже схватив, они уволокли меня в один из лагерей, а потом на их же лагерь напали те же язычники! Какого хрена, спрашивается, они не следуют своей же логике?!
У Однорукого на лбу вспухли две большие вены, а сам он раскраснелся от злости и непонимания.
— Скорее всего, кощеевцы должны были передать тебя «Перуну», а они, свою очередь, отправиться с тобой на то капище. Просто в какой-то момент всё пошло не так.
Однорукий принял задумчивый вид, и они ещё несколько минут шагали по наваленным сугробам, надеясь отыскать место для ночлега, но тут он выпалил:
— Пока я валялся на мёрзлом полу, в этом мешке, я слышал, как эти кретины что-то говорили. Потом один из них громко крикнул «ворона» и что-то вроде: «предатель» и началась эта чёртова бойня.
Больше они не разговаривали, до того момента, пока не обнаружили небольшую охотничью хижину с небольшим запасом провианта. Наевшись засоленного в бочке мяса, Однорукий рухнул спать, в то время как Виктор сбито и рвано старался уснуть. Ему снились всякие видения и кошмары и к утру, он бросил затею выспаться. Теперь он смотрел на рассвет и пытался разгадать всю эту длинную вереницу загадок, которая оплела его крепкими пальцами.
«Почему им понадобился Однорукий? Зачем, они решили принести его в жертву? Какая ещё к черту ворона, которая сорвала передачу этой самой жертвы? Причём тут этот огромный предводитель “Перуна”?»
Он попытался разжечь огонь техникой, как это мог бы сделать всякий из язычников, но у него ничего не получилось и он плюнул на это дело. В животе урчало и пустело, но есть было нечего — вчера они умяли небольшой остаток солонины из бочки, не подумав о сегодняшнем дне.
Рассвет вздымался не торопясь, но солнечные копья уже авангардом побеждали ночной сумрак. Вдалеке, сквозь плотные щиты из деревьев виднелась небольшая выемка озера. Вода, наверняка замёрзла и сейчас была кристально голубой.
Виктор вдруг подумал о Кристине — той назойливой девчушки, которая ещё с начала года дала повод о себе вспоминать. Они с ней общались недолго, но столько успели пройти! Но последний раз он видел её, когда тот чёртов виконт из Преисподни решил затеять с ним игру. Если бы не тот огненный шторм, тогда он бы отбил и сейчас его товарищи бы…
Но он только зло ударил по полу. Он не может поступить иначе. Если будет слишком мягкотелым и слабым, то не выживет. А если не выживет, то не отомстит.
В краснеющих углях костра он видел кровавые картины прошлого, труп матери, отца, которые лежали в озере крови и обугленные детские кости своей сестры. Тела родителей, все растерзанные, разорванные и обезображенные, будто на них спустили уйму кровожадных собак. А теперь он видел самого себя, раздавленного и потерянного, глупого паренька, которого отправили жить к тётьке. Та сука просто хотела высосать из его набитых кошельков побольше денег и как только узнала, что получит своё наследство, мигом выбросила его. Но куда идти одинокому, брошенному парню, которого жизнь лишила всех красок? Только в Святую Инквизицию, где он бы воплотил свою месть.