Кинжал присвистнул:
— Видать, слишком силён для нашего одержимого. Тихий вообще, кем был до того, как стал… этим?
— Охотником, который задавал слишком много вопросов, — ответил Змей. — А… э… кс-а… — прошептал Тихий, указывая в другую сторону, там, где разворошили снег.
— Человек? — Кинжал вынул Кинжал и было пошёл в ту сторону, но его ударом по затылку осадил сначала Змей, затем Шакал.
— Куда ты попёрся, идиот?
— Ну как… Вдруг этот тот, кого мы ищем?
Тихий снова отрицательно покачал головой.
— Как всё сложно-то сука! — вспылил Кинжал и вонзил клинок в мёрзлую землю. — Что там такое? Человек? Демон? Животное?
Тихий показал четыре пальца. Ещё несколько лет назад, когда волчатам Акелы только показали этого странного человека, они пытались с ним заговорить, но упирались в его стальную молчаливость. Поэтому, Змей сначала придумал, а затем не без труда выучил Тихого простой системе знаков: один поднятый палец — животное, два — человек, три — демон, четыре — человек с примесью демонической энергии, а пять — вообще что-то, что выходит за грани нормальных вещей.
— Думаю нам всё же стоит проверить, — стоял на своём Кинжал. — Вдруг это тот самый кретин, который нам нужен?
— Верно, — согласился Шакал, — у того, как говорил Акела, тоже может быть примесь чёрного огня.
— Идём.
«Вот тебе на, — горько подумал Однорукий, который вот уже десять минут терпел жгучий снег на своём теле. — Удачно же мы попали… И чего они там стоят? Уродец ещё пальцами своими тыкает. Скоро и меня найдут… И даже не вспомнят меня свои потом. Был убит пачкой ублюдков, ночью, в лесу. Вот и вся моя эпитафия…»
Но ещё перед тем, как Однорукий заслышал голоса, утопленные в вихре метели, он развернул протезированную руку, лёгким и быстрым движением прокрутил конструкцию в центре ладони, отщёлкнув защитные пластины и отомкнув железную крышку. Внутри чёрными и красными языками пламени переливалось маленькое ядро, размером с большую бусину. Он вырвал его, и рука тут же онемела, как будто никогда и не могла двигаться. Другой рукой парень что есть сил бросил его подальше.
Теперь оставалось лишь надеяться, что эти кретины клюнут на эту удочку.
— Эй, Змей!
— Чего?
— Посмотри на Тихого. Он уже указывает в другую сторону.
Тень снова остановилась, не пройдя даже пяти метров и указывала в сторону, где лежал сам Однорукий. Тихий показывал два пальца.
— Идите. А мы посмотрим, кто здесь.
— Меня это уже в край достало! — крикнул Кинжал и, дёрнув Тихого, пошёл с ним в сторону упавшего ядра.
Когда они пришли к месту, Тихий указывал на сгусток чёрного пламени, как будто позабыв о том, что недавно чувствовал незнакомого человека.
Кинжал не без интереса поднял его и покрутил в руках.
— Жгучее, — прокомментировал он. — Видать, сгусток негативной энергии. Это что ли от того демона остаток? Неужели он откладывает ядрышки пламени? Тогда мы чертовски богаты!
Тихий протянул руку к Кинжалу, как бы прося ядро в руки.
— А тебе точно можно? Не дай бог взбесишься, я бы повременил…
Тихий в ответ просто сжал титанической хваткой хрупкую руку Кинжала и силой вырвал ядро. Снял с себя защитную маску и ненадолго сверкнул своей уродливой гримасой: впалые, бледные щёки, свисающая челюсть, гнилые зубы и кожа, сморщенная, вся в волдырях и кровоподтёках.
— Ладно-ладно, но лучше бы ты никогда своё личико не показывал, уж больно оно ублюдское…
Тихий проглотил шарик и глаза его вспыхли кровью пуще прежнего.
— Libero! — жутко прохрипел Тихий и защёлкал своей полуотпавшей челюстью.
— Эй, ты чего? — Кинжал вынул свой клинок и встал в защитную стойку.
— Sanguis! — Тихий задёргал руками и кровь пошла из его глаз.
Кинжал сделал выпад и хотел одним ударом лишить соперника головы, но Тихий сделал неуклюжий выпад и лишился только кисти руки. Из культи посыпалась какая-то чёрная субстанция.
Тени заплясали и Кинжал что есть мочи старался изрубить Тихого и, надо сказать, получалось у него что надо. Через несколько десятков секунд его соперник лишился ног, кистей, остатков от рук и даже верхней части головы. Нескладное туловище погрузилось в снег, заставив его шипеть от вытекающей чёрной крови. Тихий перебирал языком, продолжал щёлкать челюстью, что даже рассмешило Кинжала.
— Ты, надо сказать, мне никогда не нравился. Знаешь, видать ты и до превращения был не особого ума, раз позволи….
Вдруг Кинжал пошатнулся. Он почувствовал, как два холодных, мёртвых паука ползут по его телу. Он в испуге замахал Кинжалом, надеясь согнать ожившие руки мертвеца, но достать не смог. Холодные, мёртвые пауки ползли по нему, пальцами впиваясь в живую плоть.