— Чёртов ты кретин, — не сдержав зла, выругался Виктор и движение стоило ему тонкой ранки на шее, откуда потекла кровь, — мы с тобой столько прошли, а ты ещё меня подозреваешь.
— Знаешь, твоя история стала популярной в наше время. А ещё обросла слухами, — Он не спускал клинка от шеи и Виктора начала это здорово злить. — Говаривали, что какой-то паренёк прирезал знаменитого охотника и бежал. Вскоре его нашли, но это оказалась всего лишь одержимая баба. А сбежавший оказался тобой. Кого ты убил в переулке?
— Его звали… Калеб, кажется… — пробубнил Виктор. Он слабо помнил того человека, который спас его от одержимого старика в подворотне. Но имя осталось в памяти.
— Друг мой, охотник Калеб был претендентом на должность Святейшего Аббата. Скажи мне, как ты убил такого человека? Предупреждаю — неверный ответ будет стоить тебе жизни.
У Виктора вырвался истерический смешок. Подумать только, его единственный товарищ направляет на него клинок, которыми они орудовали столько раз, когда сражались с демонами!
— Надо сказать, этот Калеб сгинул как последний кретин. Его прикончил одержимый демонами старикан и был таков.
— Подумать только, — вздохнул Однорукий, — когда я только попал сюда, мне рассказывали о Калебе. Этот человечек был из низов, нищим и слабым, но как только выяснилось, что парень Соломонов бастард, дела резко изменились.
— У Скряги есть внуки?
— Законных — нет, — пожал плечами беловолосый. — Старик пережил трёх жён, но ни с кем детей не имел. Может быть, Калеб и был приёмным, а может — отродьем шлюхи. Мне верится больше во второе… Но он точно не был слабым охотником, которого мог прибить простой одержимый. Витя, с кем ты заключил контракт? С чем ты связался?
Виктор был в замешательстве. До этого он считал, что ведёт свою игру. Что та ночь — лишь вереница беспричинных случайностей, череда везений и совпадений. Тот старикан, телом которого овладел демон. Он напугал Виктора, но не убил… Почти дотянулся, но в последний момент. И тот мужик, оказавшийся демоном. Так удачно, так удачно поджидавший его в баре. Эти слова: «Цель моя превыше жертв моих». Разве это не просто слова?
Однорукий продолжал держать клинок у горла. Что же таится в его звериных глазах?
— Это был демон. Он сказал, что его зовут Анатас. Ты это уже слышал.
Однорукий приподнял клинок и Виктору пришлось задрать подбородок. Холодное, мёртвое серебро живо блестело в рассветных лучах.
— Ну же, Витя, — ухмыльнулся Однорукий, — обычно ты считаешь меня дегенератом, который не может в тактику или стратегию. Но теперь сам больше похож на крестьянского сына-дебила, чем на себя, — Однорукий почти истерически рассмеялся. — Я дам тебе подсказку: Алукард и Дракула, имена очень похожие.
Холодные змеи пробили кожу и Виктора проняла лихорадочная дрожь.
«Анатас, — нервно прикидывал он, — если переставить слова, то… Боже, что я натворил?»
— Сатана. — Он сказал это. Сказал и мир будто бы дрогнул. — Я заключил контракт с Сатаной.
Однорукий продолжил истерически смеяться, но серебряный клинок убрал.
Глава XIX. Шёпот теней
Быку казалось, что всё это очень дурной, чёрный сон. Когда птица улетела, он первым делом отправился к своему детищу — крупнейшему капищу язычников племени «Перуна», великому лагерю, который был отражением мощи и силы их племени. В нём они принимали представителей других племён, в нём они посвящали юношей в воинов, там приносили клятвы и совершали обряды. «Грозы» — так называлась их лесная столица. В прошлом, отец Быка — Храбр, был одним из тех, кто вдохнул в эту пустую форму жизнь.
Он засеял поля, отрядил частокол, поставил ловушки, построил дома, скрыл древними заклинаниями это место от демонов из камня. Размером «Грозы» были, пожалуй, самым крупным языческим лагерем из всех — почти десять тысяч человек жило среди этих лесов. Старики, женщины, дети и молодые, бравые защитники. Планировка лагеря была неочевидна — среди длинных рядов деревьев ютились десятки землянок, через которые были прокопаны лабиринты переходов между собой. Таким образом, его люди могли обмениваться информацией и общаться даже под натиском врага. Но эту тайную систему покрывал самый настоящий острог. Плотный частокол из деревьев тянулся на пятнадцать километров в длину и десять в ширину. Между стенами изредка являлись фортовые башни, с прорезями по центру. Оттуда обычно выглядывали часовые, которые сновали по платформам изнутри частокола взад-вперёд.