Однорукий присвистнул. Всё время рассказа он лепил снежок и вот, когда плотная, округлая снежная масса была готова, он зарядил её в сидящую около Кинжала ворону. Снежок со свистом разрезал в воздух и угодил прямо в птицу. Та громко и сварливо каркнула и, трепыхаясь, с усилием поднялась в воздух. Однорукому показалось, что глаза у птицы слишком красные.
— Весело, весело. Выходит, с этим Когносом можно потолковать о том, как египтяне строили эти чёртовы пирамиды. Да и оказывается, в «Мумии» правду показывали. Нельзя этим древним фараонам доверять. Только вот как эта египетская хрень добралась до нашей необъятной? Что ему, дома не сидится?
— А кто тебе сказал, что я тогда видел полноценное воплощение демона, а не один из его аватаров? — На лицо Виктора наползла ехидная улыбка. «Такую только задроты могут сделать, — решил про себя Однорукий. — Дескать, всё знает, засранец». — Знаешь ли, демоны даже предвторого порядка могут разбивать свою сущность на несколько воплощений. Если прикончат одну часть, то останется другая. И чем сильнее демон, тем больше он может делить себя на части. Поэтому, собственно, Князей Ада мы и не можем так просто прикончить.
— А тот виконт из казино? — Однорукий не любил вспоминать о том его промахе, из-за которого он вместе с другом оказался здесь, но вопрос показался ему достаточно резонным.
— Его всё же изгнали. Судя по тому, что я слышал, тот демон использовал всю свою мощь, чтобы прикончить Цезаря. А для этого нужно, чтобы все части их сущности были едины.
— И всё ты знаешь. А что, если Когнос сожрёт этого несчастного, а потом и нас с тобой? Кто ему запретит?
— Никто. — с абсолютным спокойствием отметил Виктор Зверев. Это ледяное безразличие взбесило Однорукого и взглядом он это показал. Его товарищ в ответ только усмехнулся:
— Я надеюсь только на то, что демон примет последнюю жертву, как окончательное исполнение своего контракта. А мы с тобой, как те, кто этот контракт исполнил, как минимум не получим от потустороннего по голове, как максимум — заключим с ним выгодный контракт.
— Я смотрю у тебя, сука, мания заключать с ними контракты, — Однорукий со зла пнул рядом лежащий камень и тот угодил в ставни сгоревшего дома. Те скрипнули и рухнули в снег. — Ты совсем уже сбрендил, Витя? Ку-ку, да? Ку-ку.
— Никакого «ку-ку». Иного выхода нет. — Виктор перестал изображать наивную беззаботность и лицо его стало серьёзным и полным грусти. — За мной идёт охота. Сначала они хотели сгноить меня в тюрьме и перед этим пытать меня, потом хотели уморить здесь. Но сейчас я сбежал. С Башкой мы мобилизовали разрозненные отряды, повели их на капище «Перуна», спасать тебя, но всех наших перебили. Всех, кроме меня и тебя. Знаешь, что решит Синод, если мы вернёмся? Правильно, меня обвинят в подстрекательстве, сотрудничестве с язычниками и бросят в «Лёд». Ты тоже под угрозой.
«Ну уж нет, такому не бывать! Мы больше всех корячились и воевали, гасили этих язычников… С нашей отбывки здесь прошло не так много времени, но уже столько успело случиться! Не может быть, что нас ждёт Святой Трибунал, не может…» — Однорукий пытался вперить в себе эти мысли, но реальность диктовала свои условия. Они загнаны в ловушку, слоняются по лесам, перебиваются долгими днями без еды и воды, мало спят, а за собой ещё и таскают полудохлого, испуганного пленника. А он на что-то надеется.
— Значит, это конец, — тяжело проговорил Однорукий и устало присел на холодный снег. Он жёг пальцы, холод пробирался под кожу, но парню было всё равно. Одеяло усталости укрыло его в одно мгновение. — А ведь мне хотелось просто найти себе тёплое, пригретое местечко. Знаешь, я пошёл сюда, в «Зиму», не ради великой цели, — признался Однорукий, — а ради денег и тёплого местечка.
— Вот нахрена ты полез тратить деньги в сомнительное место, — грустно улыбнулся Виктор, — и проиграл всё демону.
— Не проиграл, — помотал головой Однорукий, — я всё выигрывал. Всё! Мне бы ещё шанс, и я бы вздёрнул этого выскочку…