— Вряд ли бы ты обманул демона азарта… А я ведь поступал в «Зиму», надеясь стать первоклассным охотником на демонов. Всё, чего я хотел и до сих пор хочу — изгонять этих тварей в пекло. Помнишь, тот случай в заброшенной школе?
— Как же это не забыть, — Однорукий потрепал свои белёсые волосы. Парень успел обрасти, и голова его могла почти что сойти за небольшой сугроб. — Я тогда знатно обосрался, что уж греха таить.
— Мне… понравилось тогда. Это ощущение, такое необычное… — Зверев смотрел на свои грязные, покрытые кровавыми мозолями руки. — Кровь будто кипит, а когда эти ублюдки бились в предсмертных конвульсиях… Было так, приятно что ли. Я ощущал невероятный прилив сил, радость, хотя одновременно с этим мне было чертовски страшно…
— Маньяк ты, вот что я тебе скажу, — Однорукий ткнул друга в плечо. — Я помню, твою рожу, когда ты их изгонял. Ей богу, ты тот ещё психопат.
— Может быть. Я уже сам не знаю, что со мной происходит. Раньше я боялся этих тварей, да и щас дрожу, от одного вида. Но что-то во мне изменилось. Будто жажда какая-то, не знаю, как толком это объяснить.
Однорукий махнул рукой и хлопнул Виктора по плечу. В его золотых глазах была видна чудовищная усталость и желание разрыдаться. «Он попал сюда из-за меня, — подумал Виктор. — Я должен как-то вызволить его отсюда, хотя бы его…»
— Ладно, давай к делу, негоже на камнях задницу морозить, — Однорукий вынул клинок из ножен на поясе. Шшш-ирк! Лезвие хищно блестело на солнце, переливаясь ярким, серебристым цветом. Он приложил лезвие к горлу пленника, отчего тот тихо взвизгнул.
— Верно… — Виктор нехотя встал и ещё раз прокрутил в голове свой план. Он надеялся, что Когнос, будучи демоном первого порядка, учует его ауру, как это сделал Тихий. Как понял Виктор, после встречи с самим Сатаной, демоны видят его больше, как своего собрата, нежели как врага. Но на дружелюбие потусторонних сил надеяться не стоило — демоны теперь только больше желают поглотить его силу и стать сильнее. Понятие братских уз им, видимо, незнакомо.
— Значит, ты надеешься, что Когнос почувствует твою дурную кровь и прибудет сюда? Мне кажется, ты берёшь на себя много чести.
— Если я действительно заключил контракт с Сатаной, то теперь для демонов всех порядков я просто лакомый кусочек, — пояснил Виктор, приблизившись к алтарному камню. — Тот ублюдок, одержимый демоном, почуял мою ауру своим зрением, но решил не трогать меня, ибо сам по себе был крайне слаб. Что же до более сильных представителей Ада, они, как я думаю, бессознательно будут тянуться ко мне.
— Если тебя можно вычислить астральным зрением, то какого хрена Старый Волк, Скряга, да любой идиот, владеющий им, тебя не прирезал?
— Вот этого я точно знать не могу, но, судя по всему, моя аура изменилась на более глубоком уровне. Люди, скорее всего, просто не способны увидеть моё нутро в истинном виде. О чём речь, если даже я сам, просвечивая себя астральным зрением, не вижу никаких изменений! Что же, хитёр Сатана, хитёр… Ладно, разверни его.
Однорукий, не без труда развернул Кинжала грудью к небу. Тот дёргался и визжал, но пара ударов протезированной руки успокоила его. По лицу пленника струились слёзы, и он что-то усиленно бормотал.
Подумать только, что я творю, подумал про себя Виктор, неужто Владыка Ада изменил не только мою ауру, но и душу? И кто я теперь: демон или человек?
Виктор распорол чёрную дублёнку Кинжала, оголив грудь пленного. На дрожащем теле виднелось множество шрамов, синяков и ссадин. На левой грудине скалилась татуировка пса, на правой был изображён длинный кинжал, который обвила змея.
— Развяжи ему рот, пусть скажет последние слова, — приказал Виктор Однорукому.
— Он ведь орать начнёт.
— Тогда снова свяжем.
Когда верёвка слетела со рта пленного, тот не сразу понял, что может говорить.
— Вы… вы… уроды… Отпустите! ОТПУСТИТЕ! Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ!
— Скажи мне, когда ты приносил тридцать юношей в жертву, ты хоть слезу пустил? — Виктор взглянул на Кинжала глазами, от которых пленника связало в узел. Холод и лёд.
— Я просто выполнял приказ, пойми… Я…
— Ты стоял за куполом, совсем безучастно. Будь завеса прозрачной, ты бы, наверняка прихватил попкорн и наслаждался бы зрелищем, верно? А когда вы вошли, как тебе вид распоротых, как мягкие игрушки, тел невинных ни в чём ребят? Как тебе?
Виктор помнил, как потоки демонов пожирали их. Число парней таяло и крики всё больше заполоняли округу. Но никто не пришёл им на подмогу. Никто. Он выжил только потому, что как трус сбежал и упрятался в вонючей, грязной бочке мусора. Но теперь… Теперь всё перевернулось.