— А прапорщик?
— Прапорщик? Не знаю. Видимо, он здесь…
Карсавин поежился и пошел по линии недавней обороны — длинным зигзагом вырытых в песках окопов и траншей.
По морю шли мелкие барашки, и, хотя еще висела утренняя мгла, было жарко. «Искупаться бы, — подумал Сергей, но тут же испугался своей мысли. — Что обо мне подумают?»
Выйдя к заставскому пирсу, Карсавин увидел прапорщика, возившегося возле катера. Подошел, представился. Прапорщик лениво улыбнулся.
— Сейчас прибудет Разин — он и разберется. Он остался за начальника.
— Разин? — удивился Карсавин. — Дмитрий…
— Он самый, — спокойно, но уже более заинтересованно сказал прапорщик. — Он у нас новенький, из Москвы прислали.
— Лейтенанта Разина я знаю, как облупленного. В суворовском вместе в потертых хэбэ ходили…
Прапорщик подобрел.
— Хотите с нами в море?
— Конечно, хочу, — засмеялся Карсавин.
Жизнерадостный Разин, увидев Карсавина, был страшно удивлен. Просмотрев командировку, лишь прицокнул языком:
— Ого! Даешь! Адъютант командующего… А я вот тут, греюсь у моря, пока возможно…
— А что, можно греться?
— Как сказать! Вчера, например, несколько молодцев пытались на пирсе снять часового, захватить катер и удрать в Турцию.
— Ну как, захватили?
— Не удалось. Но часового ранили… Вот начальник повез его в отрядную санчасть.
— И частенько у вас случается?
— Перестрелки почти каждый день. Хотя формально бои закончились…
— А неформально?
— Живем на переднем крае, как на фронте. Все время на переднем крае… Вот прорвалась банда… Что было! Да, с бандитами здесь весело. Слыхал про «серебряный караван»? Так вот это длинная дорога наркоты и вооружения аж из Средней Азии. Начинается, может быть, в Афгане, потом в Таджикистане формируются хитрые поезда, а то и самолетами, прямо сюда на Кавказ. Весь Кавказ горит синим пламенем от этих наркотиков… Вот так и живем. То бандиты нам спать не дают, то мы им… Впрочем, не волнуйся: все равно электричества здесь нет… А когда хлынет тропический дождь, воды по пояс — в нужник ходим в химзащите…
Карсавин огляделся по сторонам.
— Да, картина, как сказал бы наш ротный, неприглядная.
Словно в подтверждение раздались автоматные очереди со стороны берега.
— Что там? — строго спросил Разин дежурного.
— Нападение на наряд, — крикнул сержант и побежал по дощатому настилу к рации.
Разин вооружил Карсавина автоматом. Тот загорелся: ему как никогда захотелось оказаться в деле.
— Палить можно?
Карсавин ночевал в комнате Димки Разина. Они долго не могли заснуть, лежа на жестких солдатских койках.
Вспоминали суворовское.
— А где Глеб, ты не знаешь? — спросил Сергей.
— В Таджикистане, в горах…
— Да, у вас здесь весело, — вдруг ни с того ни с сего выпалил Карсавин. — В Москве будет что рассказать. Да и ты, Димон, молоток — раньше не подумал бы…
Разин молчал.
— Сухомлинов что, жену туда увез?
Разин молчал.
— А чего ты на ней не женился? Такую кралю Сухомлинову отдал… Впрочем, мне ваши отношения с Глебом были не очень понятны… Я бы так не дружил.
— А ты подружи, — грубовато отозвался Димка.
Карсавин усмехнулся.
— Не обижайся. Разве я против тебя чего-нибудь имею.
Разговор оборвался.
— Ну, спать, — вдруг сказал Разин.
Вскоре лейтенанты заснули крепким сном.
Под утро пошел ливень. Абхазский дождь для пограничников, что нож к горлу. Волнение моря доходило до шторма. Страшный грохот стоял вокруг. Волны ударяли о берег и огромными пенистыми лавинами обрушивались на заставу.
Темь невыносимая. С окна ручьями лилась вода. Вскочив с коек, лейтенанты бросились к выходу.
Разин схватил фонарь. Луч света рассек комнату.
— Надевай химзащиту, — резко сказал он Карсавину. — Иначе не выйдешь из дому. Теперь наверняка все залило по колено.
Карсавин натянул резиновые штаны.
— А что, мне это нравится!
Резанула молния, ярко осветив комнату. Следом ударил сотрясающий гром.
Строение дрогнуло и, казалось, вот-вот развалится, как карточный домик.
15
Сергей Карсавин сказал Разину, что ему нравится пограничная жизнь, что в ней есть что-то такое, чего нет в обычной, затхлой жизни, где всегда все одно и то же… А на границе все неожиданно, все меняется ежечасно, и ты всегда находишься в каком-то напряженном ожидании…
Такая стрессовость, заключил Сергей, человеку необходима и даже, как он подумал, полезна. Может быть, в этом и есть своя романтика.