— Видишь, как тучи в горах сгущаются. Значит, быть грозе, Наби. Боюсь не за себя — за дочку.
— Не волнуйся — она в надежном месте. Я постарался, кунак.
— Еще попрошу вот что, Наби. Если бандиты, случаем, схватят меня, то на заставу пойдешь ты. Мы не можем оставить все просто так… Ты понял, Наби?
21
Возможно, Раджаба выследили, как он ни был осторожен. Недаром говорят в горах: «Бойся своей тени».
Вместе с Худжой был Ризван, тоже недовольный Раджабом.
— Ты мне не говорил, что на заставу ходишь?
— Если и был когда, то это меня Худжа заставил: дочку подкинуть лейтенанту.
Худжа хмельно засмеялся.
— Я тебя сам выследил.
Раджаба переправили в соседний кишлак, где разговор с ним вел сам Юсуф.
— Напрасно Раджаб ты рядился в овечку. — Юсуф медленно прошелся перед ним. — Так что лучше говори, что ты передал пограничникам. Если сознаешься, может быть, пожалеем — будешь и дальше передавать им сведения, только те, которые скажем мы.
— Клянусь Аллахом. Что мог знать я, простой дехканин?
— Тогда скажи мне по совести, от кого ты все это узнавал? Кто тебя предупреждал о переходе наших людей через границу?
Раджаба так и подмывало сказать: «Худжа вас предал… Это от него я узнавал. Кто знает, для чего он болтал — может, специально, по чужому наущению?» Так хотелось насолить Худже, да Раджаб испугался: получится как собственное признание.
Так и не добившись от Раджаба толкового ответа, Юсуф сказал:
— Может, Ризван? Худжа говорит, что он тебя частенько защищал.
— Неправда. Если я и обращался когда-то за помощью, то к Худже: он надежный парень. За дочкой ухаживал. Жениться собирался. А когда дочка его не захотела… обозлился на меня. А зря обозлился. Я ему ничего плохого не сделал. Может, еще и женится!
— Ты правду говоришь?
— Клянусь Аллахом!
Юсуф пожевал губами. Задумался.
Раджаб стоял, понурив голову, чувствуя, как за день отекли ноги.
Магомед появился в кишлаке неожиданно и застал Назирет врасплох. Она была одна и сильно испугалась прапорщика, тем более что от него тянуло неприятным водочным перегаром.
— Где отец? — строго спросил Магомед.
— Не знаю. Соседи сказали, что его увели бандиты.
И Назирет всхлипнула.
Магомед смело обнял ее за плечи. Потом крепко прижал к своей широкой груди.
— Отец твой вернется. Так сказал Магомед. Как только будешь моя, отец твой вернется.
Назирет пыталась его оттолкнуть, но у нее ничего не получалось. Справиться с Магомедом было невозможно, и она заплакала.
— Девка всегда плачет, когда хочет…
Магомед с силой повалил Назирет на пол. Она кусалась, брыкалась, но Магомед разорвал ее платье, оголив нежное, упругое тело.
— Сладкая, ты сладкая, стерва!
Назирет ослабла и лишь Тихо хныкала. Магомед прижал ее всей своей тяжестью. Вдруг Назирет вскрикнула от пронзительной боли. Она била кулачками по груди Магомеда, но тот, не обращая внимания, молча, остервенело продолжал свое гнусное дело.
Она уже обмякла, чувствуя, как кружится голова и как тупая боль расплывается по всему телу.
Магомед встал на колени и, потный, посмотрел на ее бледное лицо с закрытыми глазами.
— Открой глаза, — приказал он.
Она открыла отяжелевшие веки.
— Ну вот, ничего страшного. Я не знал, что ты целка. Я на тебе женюсь. Магомед много знал женщин, но… на тебе я женюсь.
В глазах Назирет притаилась глубокая ненависть.
— Ты что, как зверек… Я же сказал, что женюсь. Смотри, смотри, какой толковый прибор у твоего будущего мужа…
Назирет вдруг приподнялась и резко плюнула…
Магомед обозлился. Он снова навалился на девчонку.
На этот раз Назирет даже почувствовала что-то приятное, но тем не менее одновременно с этим в ней нарастала жгучая ненависть к человеку, который так похабно ее изнасиловал…
Предателя надо убрать, и как можно скорее. Таков приказ Махмуда. И так, как будто убрали его пограничники…
Но цепочка шла к Худже. И это Юсуфа насторожило: не подсовывает ли тот ему Раджаба, чтобы запутать свои лисьи следы… Он и сам знал, что Худжа по пьянке всегда нес чушь и легко проговаривался.
Лицо Худжи стало пунцовым. Он не ожидал такого поворота…
— Раджаб врет, что я хотел жениться на его дочке. Ничего я не хотел. Просто она понравилась Магомеду. Магомед горячий парень! Как увидел, так и захотел. Вот и помогал ему, как кунак… ни больше ни меньше…