Юсуф раздраженно сказал:
— Как решил Махмуд, так и будет.
Кто-то пустил по кишлаку слух: мол, Раджаб связался с пограничниками и их обманул. Русские пограничники такого не прощают. Того и гляди повесят его на суку.
22
Двести первая дивизия в Таджикистане была единственной надеждой пограничников. Как наиболее сильная боевая единица, она помогала отбиваться от моджахедов, которые все больше и больше нападали на пограничные заставы.
Старший лейтенант Скобелев со своей ротой не вылезал из горных отрогов. Сам Пашка даже спал в бронетранспортере, потому как они сутками оставались на боевых позициях.
В эту ночь даже прикорнуть не пришлось. Боевики вперемежку с афганцами все время лезли на горную заставу.
Всю ночь шел бой. То и дело взлетали ракеты, то и дело темноту взрывали автоматные очереди.
— Лезут, падлы! — нервничал Пашка. — Жить что ль надоело! Никак понять не могу. Ну что им надо?
Наутро, казалось, все успокоилось. Словно никогда и не было никакого боя. Над горами висела тишина. На вершинах алым огнем горели снега: солнечные лучи настойчиво пробивались к серому, промозглому ущелью, рядом с которым расположилась часть роты Пашки Скобелева.
Скобелев, оставив за себя Тарасика Парамонова, с несколькими солдатами спустился вниз, туда, где находились пограничники.
Там надеялся встретить Сухомлинова. Глеб был на месте и в весьма радушном настроении. На вопрос Пашки, что в самом деле им надо, лишь усмехнулся:
— Пашка! Кому что… Оппозиции нужна власть. А Махмуду, прежде всего, нужны наркотики, которые он сплавляет по «серебряному каравану» на Кавказ.
Разговор зашел о бандитах, и Глеб рассказал приятелю о том, как вчера они помогали органам госбезопасности уничтожить завод для подготовки сырца…
Глеб честно признался, что хоть о наркоте наслышан, но разбирается в этом плохо…
— А чего разбираться! Надо не разбираться, а уничтожать…
На заставе ждали вертолет из отряда. Сухомлинов на операцию отобрал наиболее смекалистых: Романа Босых, Серафима Подоляна, Андрея Нарышкина. Вертолет с сотрудниками госбезопасности опоздал, и на заставе, ожидая его, немного нервничали.
— Всегда так, — недовольно заметил Роман Босых, — как дело серьезное, так накладки.
Наконец вертолет сел на посадочной площадке за заставой.
С майором из разведки Сухомлинов быстро обговорил план операции.
Солдаты уже были в вертолете, когда вдруг пришел приказ задержаться… Думали, что операция откладывается по неизвестным причинам, когда пришла новая команда: вылетать…
Летели недолго. В серых, неуютных памирских горах то и дело попадались маленькие зеленые долинки, которые сверху казались чудом. Вскоре приземлились. Дело было к вечеру, и темнота быстро поглощала горы.
Далее шли пешком по каменистой тропе, готовые в любую минуту вступить в бой. Преодолели небольшую гору и сразу вышли к двум-трем одноэтажным барачного типа строениям. Стояла глубокая тишина, готовая разразиться выстрелами.
Но все было нормально — их не ждали…
Сухомлинов перекинулся с майором: спокойно определили цели. Без единого выстрела ворвались в здания и небольшую электростанцию, которая почему-то не работала.
Толстоватый, мордастый таджик ежился, переминаясь с ноги на ногу.
— Склады пусты, — сказал он. — Весь товар увезли на прошлой неделе по распоряжению Махмуда.
В соседнем сарае оказалось несколько полупьяных охранников, которые ничего не понимали: как в такую глушь могли добраться пограничники.
По приказу майора оборудование на заводике уничтожили, а деревянные склады, облив бензином, подожгли. Огонь весело лизал сухое дерево…
Глеб Сухомлинов по просьбе Пашки Скобелева остановил машину в ближайшем от заставы кишлаке. Решили на минутку забежать в чайхану.
Молодая, бойкая буфетчица, бросив посетителей, подскочила к офицерам.
— Капитан, — громко называя Сухомлинова, она смело подсела на край стула рядом. — Вкусно? Приходите к нам еще. Скажите только одно заветное слово — Биба. И я к вашим услугам. Ведь у меня младший брат тоже пограничник! К тому же я училась в русской школе и хорошо понимаю, что надо русскому капитану: стакан хорошего вина и сочный поцелуй восточной девочки…
Биба была неотразима: яркое восточное лицо, толстые смачные губы.
— Слушай, — шепнул с напряженным лицом Пашка. — Я не могу. Хороша… Сейчас бы трахнул!