— Многие осложнения, — сердито заметил Махмуд, — возникли из-за него. Ничего понимать не хочет. Скоро он нам испортит всю погоду. Спецслужбы нащупали «серебряный караван». В этот раз захватили все: наркоту и часть оружия. Не без подсказки людей Мурада. Получается: кто — кого?! Или он меня, или…
Гость сосредоточенно пережевывал кусок бараньего мяса, запивая вином. Иногда он кивал в знак согласия. И Махмуд, оценив его доверие, продолжал свой монолог:
— Должно же что-то произойти…
Вошел Юсуф и, наклонившись к уху Махмуда, что-то прошептал ему. Махмуд вскочил и даже немного побледнел.
Но в дверях уже стоял Мурад.
— Меня, конечно, не ждали. Но Аллах милостив.
Махмуд взял себя в руки.
— Ну что ж, проходи. Садись, будешь гостем.
Мурад поджал губы.
— Спасибо на добром слове. Но незваный гость, как говорится, хуже татарина.
— Но раз пришел, садись, — с хитрой улыбкой сказал Махмуд. — Когда-то мы частенько сиживали за одним столом.
Мурад словно затаил дыхание. На лице проскользнула тень вежливости.
— Как сказал Аллах, забыть старое невозможно. Но забыть новое… Новое иногда бьет по сердцу.
Мурад так и не сел за стол. Он встал немного в сторонке, у стены, облокотившись плечом на дощатую перегородку.
— Извини, Махмуд, я заглянул между делом. Мне донесли, что у тебя намечался ужин с пограничным начальником заставы. Это правда? Или я обманулся? Мне, видимо, не повезло. А я сдуру, по молодости, приготовил грешные слова в твой адрес…
— Какие слова? — натянуто и хмуро полюбопытствовал Махмуд.
— За сколько серебреников тебя купили «зеленые»?
Сидевший Махмуд снова вскочил, горячо выкинув вперед узловатые руки. Немигающим взглядом он вперился в Мурада.
— Так может сказать только собака!
Мурад, пожалуй, ждал чего-то подобного. Он страдальчески сощурился.
— Ты сжег мой завод… Твои агенты передают на заставу сведения о переходе границы моими людьми. На тебе кровь моих боевиков.
Махмуд вскипел, его рука было протянулась к пистолету… Но тут же опомнился. Сдержанно, прохладно ответил:
— Когда мы спали с тобою под одной шинелью, ели из одного котелка, я думал, что взращиваю друга, а оказывается — змею. Прощай, Мурад. Надеюсь, что больше мы с тобою не встретимся.
— Возможно, — пересохшими губами заметил Мурад и быстрыми шагами вышел на улицу. Окруженный охраной, он шел по ущелью, не оглядываясь. Люди Махмуда, затаившись, не получив никакого приказа от босса, не знали, как поступить в неожиданно сложившейся для них ситуации.
Мурад шел твердым шагом, иногда бросая короткие реплики Кариму.
Тот, не выражая эмоций, молча следовал за ним. Остальная охрана немного отстала, как бы прикрывая Мурада от нападения.
Но люди Махмуда не предпринимали никаких действий — словно глухие и немые, они долгим взглядом провожали Мурада…
Карим неожиданно приотстал от босса, может быть, на два-три шага… В его руке на мгновение оказался «Вальтер». Раздались подряд два коротких выстрела. Они были настолько точными, что Мурад, судорожно вздрогнув, завалился вперед, распластавшись на тропе.
Пули, видимо, попали прямо в сердце.
Охрана Мурада тоже повела себя странно. Несколько человек быстро разоружили остальных: те, собственно, не сопротивлялись. Они стояли словно восковые — со странно послушными лицами.
26
Они сидели в отдельном кабинете частного ресторанчика. На столе дымился плов. Полковник поднял стаканчик с водкой.
— Ты еще очень молод, Антон. Но из тебя бьет энергия, активность, которой так не хватает многим нашим молодым офицерам. Я хочу выпить за твое умение жить…
— Спасибо, товарищ полковник. Только если б я умел жить, то сюда не попал бы… Но пью с удовольствием за вас, товарищ полковник… Вы очень хороший и добрый человек. — Антон Муравьев выпил свой стаканчик и, радушно поглядывая на полковника, стал аппетитно есть.
— Нет, Антон, ты не прав. Ты теперь обстрелянный воробей. Таджикистан, конечно, восточная провинция, а для тебя она — добротная площадка для большой карьеры. Возможно, ты пригоден и для генеральской…
Полковник, довольный, заулыбался.
Антону льстили слова человека, протеже которого он становился.
— Я очень дорожу вашей поддержкой, товарищ полковник…
— Ну какая поддержка? — засмеялся тот. — Ты у нас суворовец, а суворовцам дорога открыта всегда. На то они и кадеты!