— Ты приезжай к нам на заставу, — сказал Димка. — Ты ведь теперь наша крестница!
29
Юсуф окончательно утвердился в том, что сведения шли через Худжу. Этот глуповатый парень, стараясь быть значительным, по пьянке разбалтывал секреты. Худжа был близок к Ризвану, да и к самому Юсуфу…
Теперь Юсуф понимал, как сведения попадали на погранзаставу. Они передавались через Раджаба. Он и был осведомителем…
Но Юсуф неожиданно перестроился и не торопился с расправой. Он вызвал Ризвана и сказал ему, что с Раджабом они сквитаются всегда, как только захотят. А вот заставить Раджаба, чтобы он работал на них… куда важнее.
Ризван легко согласился, тем более Раджаба прошляпил он, да и Худжа втерся в большое доверие не без его помощи.
Юсуф своим расследованием был доволен. Он надеялся, что его идея понравится Махмуду. Одно огорчало Юсуфа: появление в банде Карима. Впрочем, на это были основания. Когда-то во время пьянки Мурад вытащил его из застолья и отвел в соседнюю комнату.
— Ты, Юсуф, обманщик. Ты сказал, что товар утонул в Пяндже. А Карим сегодня вычислил другое: нашим товаром торгуют в Кулябе.
— Это не наш товар, — почти беззвучно выдавил Юсуф.
— Это наш товар, — с иронией сказал Карим, входя в комнату.
— Я сейчас всем скажу об этом, — нагловато добавил Мурад.
— Махмуд бросит тебя живьем в ущелье к шакалам…
Юсуф понял, что вляпался, как говорится, со всеми потрохами, хотя и не мог сообразить, откуда все это узнали Карим и Мурад. Ведь все было, как никогда, шито-крыто.
Подошел Карим, въедливо вглядываясь в Юсуфа.
— Мурад простит тебя, и никто не будет знать о твоей афере. Но ты всегда будешь в моем распоряжении, когда я захочу.
Понурив голову, Юсуф сказал:
— Прости Мурад, если я что-то сделал не так. Но я всегда был за тебя, за что нередко получал нагоняй от Махмуда. Аллах свидетель этому.
Юсуфа отпустили, но он уже был трезв, как стеклышко, и быстро смотался с гулянки.
Теперь, когда Карим убрал Мурада, Юсуф не обрадовался. То ли дело, когда они были в чужой, вражеской банде. После раздела Юсуф невольно занял лучшее место возле Махмуда и был почти, если не правой, то его левой рукой — это точно.
А теперь Махмуд всячески обхаживал Карима, давая ему все новые и новые полномочия.
Юсуф думал, что Карим не забыл того, хотя и прошлого разговора, и что «ты всегда будешь в моем распоряжении, когда я захочу» не за горами… Он ждал этого дня.
И вот как-то Карим потребовал, чтобы к нему явился Юсуф.
Раньше никто, кроме Махмуда, не мог потребовать Юсуфа… Но сейчас Юсуф, сжав «сердце» в кулак, сам явился без лишних разговоров…
Карим был в хорошем настроении.
— Давненько мы не виделись, Юсуф… Как твои дела?
Юсуф заискивающе улыбался.
— Мне приятно увидеть тебя, Карим. Не поверишь мне, как я соскучился… А дела? Какие дела! Все в руках Аллаха.
Карим сам налил в пиалу зеленого чаю.
— Садись, Юсуф. Когда старые друзья встречаются, всегда есть о чем поговорить.
Юсуф, отпив глоток чаю, заинтересованно подался вперед. Он всем видом показывал свое расположение к Кариму.
— Махмуд и я пришли вот к такому выводу. Это славно, когда Биба обхаживает русских офицеров. Она баба, — живо сказал Карим, — это ее профессия! Но мы хотим своими глазами видеть кое-кого из пограничных офицеров.
Кивнув, Юсуф добавил:
— Правду говорят, что лучше один раз увидеть самому.
— Вот-вот. Махмуд будет очень доволен, если мы ему такую возможность предоставим…
— Кандидатура есть, — заметил Юсуф. — Начальник горной заставы из Москвы. Показал себя боевым командиром. Мы сейчас дорожку ищем к нему через своего тайного агента.
Карим, довольный, потянулся, облокотившись на кресло, обтянутое ковром.
— Значит, ты меня понял. Биба Бибой, а ты организуй похищение этого молодого офицера с горной заставы… Я тебе доверяю.
Карим встал и полуобнял Юсуфа. С той же заискивающей улыбкой Юсуф опять заговорил о том, как он рад увидеть Карима в полном здравии…
— Спасибо, Юсуф. О нас заботится Аллах!
Карим проводил его до двери. И когда Юсуф скрылся за нею, про себя подумал: «Хитрый пес, хоть и баран. Но он у меня на крючке. Баран на крючке, это все равно что он уже готов на шашлык…»
30
Анфиса Рублева особой деликатностью никогда не славилась. Все знали, что она девица себе на уме. После женитьбы Глеба она как-то потускнела и полностью переключилась на Карсавина.