Мадам Софья вздыхала:
— Нет, Серега, в жизни правды. А так хочется…
Карсавин словно понимал ее:
— Мне что, за мной дело не станет!
— А что, — вдруг взрывалась Софья. — Женись на Анфисе — и дело с концом!
— Только не это! — в свою очередь честно вздыхал Карсавин. — Лучше в досаде на себя утопиться!
Как-то в эти минуты и родилась идея поехать покататься на горных лыжах в Карпаты. Мадам Софья иногда тоже увлекалась ими.
— А что, — сказала она, — это разумно!
Решили — и баста! За ними увязался Мишка Горлов. Потом Макар Лоза. Компания нормальная. И вскоре объявили, что намечается зимний выезд «Общества холостяков» на природу.
Анфиса была в истерике. У нее свои планы на Карсавина — путевка в пансионат, которую обещал достать отец. Там что, лыж нету?
Карсавин хитрец — смотрел на нее жалким, растерянным взглядом. Он говорил о том, что с детства его тошнило от пансионатов, куда всегда его затаскивала мать.
У Анфисы от обиды зарябило в глазах. Она плюнула и неделю безвылазно сидела дома.
А ребята укатили в горы.
Карсавин легко забыл об Анфисе и жил только горами. Уже с утра, они, положив на плечи лыжи, Торопились к подъемнику. Кругом — красивые в снежном одеянии Карпаты. И когда несешься вниз, не сбавляя скорости, в мыслях застревало лишь одно — как бы не потерять равновесие и не упасть.
В Карпатах ловили мгновения острых ощущений. Мадам Софья часто сползала вниз на попе, что вызывало дружный хохот. Потом в гостинице за бутылкой легкого вина Софья становилась героем анекдотических воспоминаний.
Вернулись из Карпат вечером. И прямо с Киевского вокзала почему-то потащились в ночной клуб.
Мишка Горлов млел от стриптиза, а мадам Софья непременно хотела увидеть своих кумиров — модную группу.
Карсавину было все равно. Только бы Анфису не видеть…
Но Анфиса почему-то думала по-другому. Все эти дни ждала Карсавина, чтобы сделать ему выговор за его «садистические» наклонности. Бросить ее одну на маму и на папу — это садизм!
Анфиса весь вечер звонила Карсавину. Монотонно шипел автоответчик: «Не беспокойтесь. Я жив, здоров. Уехал в Карпаты кататься на горных лыжах. Все, что мне интересно, продиктуйте после сигнала…»
Анфисе все это осточертело.
32
Как-то Глеб Сухомлинов возвращался из отряда, куда ездил навестить Ахметзянова, и встретил по пути Бибу. Она подняла руку, и лейтенант приказал водителю остановить машину.
— Подкинуть? — игриво спросил офицер.
— Заранее спасибо, — сказала Биба, кокетливо поглядывая на Глеба. — Давно не были в чайхане, товарищ капитан… А зря. Биба еще в соку. Она вам понравилась бы…
Сухомлинов нарочито вздохнул.
— Я теперь человек женатый.
Биба засмеялась и положила руку на плечо лейтенанта. Глеб почувствовал, как внутренняя дрожь пробежала по нему. Он осторожно снял руку. Как ни в чем не бывало, Биба сказала:
— Мужчине нужно разнообразие, иначе он стареет.
— Не знаю. Еще не старел. Да и до этого ли служивому человеку?
— До этого, — хитровато захихикала Биба.
Машина остановилась, и она козочкой выпрыгнула на дорогу.
— Я жду вас в чайхане.
Водитель проводил ее жадным взглядом.
— Шикарная азиатка!
Сухомлинов сделал вид, что он ничего не слышал.
На заставе в канцелярии, ожидая его, сидел Раджаб. Сухомлинов удивился, что Раджаб, пренебрегая осторожностью, появился днем, перед самым обедом.
— Мне теперь нечего прятаться, — заявил он. — Сам Махмуд приказал, чтобы я ходил на заставу.
— Как это понять «сам»?
Раджаб засмеялся:
— Агент Махмуда должен как можно больше вынюхивать на заставе.
И он рассказал о своей встрече с Юсуфом.
— Юсуф теперь выслуживается. Мурадовский Карим у Махмуда в начальниках. Юсуф боится его, как огня, и хочет больше знать о заставе. А ты Бибу бойся, она с виду привлекательная, а внутри — одна грязь… А мне терять нечего — или пан, или пропал…
Сухомлинов задумался. Было ясно, что Махмуд сумел прибрать к рукам всех мурадовских боевиков. Конечно, Раджаб прав. Напав на заставу, Махмуд наверняка сможет создать на границе необходимый коридор. Два-три часа достаточно, чтобы организовать переброску контрабанды.
Пришел прапорщик. Зиновий Буткин не удивился сложившейся обстановке.
— Этого и надо было ожидать.
Сухомлинов позвонил в отряд начальнику штаба. Полковник Захаров успокоил его, пообещав спецгруппу.
Вскоре на заставу прибыл бронетранспортер. Нападение боевиков ожидали к вечеру, как только стемнеет. Сухомлинов нервничал. Нервничали и солдаты. Хуже всего, когда знаешь и ждешь…