«Яркая блондинка, — подумал старший лейтенант. — Хотя… возможно, крашеная».
Что-то загорелось в Антоне. Сексуальная потребность редко когда мучила его. А если и случалось, он легко давил ее. А тут необъяснимое, жутковатое «хочу».
«Ты что, дурак?»
По рации пришла команда «закрепиться». Он и сам понимал, что моджахеды выжидают и могут скоро вернуться… Заняв круговую оборону у подножия вершины, полурота терпеливо ждала.
Наступила временная разрядка. Антон залез в палатку, где уже расположилась «белокурая бестия». Она хитровато и открыто смотрела на него.
Антон выглянул из палатки и сказал связному, чтобы тот никого не пускал. Связной улыбнулся.
— Понял, товарищ старший лейтенант.
— Не понял, а слушаюсь.
— Слушаюсь, товарищ старший лейтенант.
Муравьев опять почувствовал сильное сексуальное влечение. По телу шла дрожь. Он снял с пояса фляжку и предложил блондинке выпить вина. Она выпила. И тогда он обнял ее. Чувствуя рядом дыхание миловидной девушки, Антон вдруг сорвался с цепи… Обняв, прижав к себе, он жадно целовал ее лицо. Она не сопротивлялась и отвечала тем же.
«Что это? — мелькнуло у него. — Последний бой, что ли?»
Медсестра отвечала живо и порывисто. И тогда его вдруг осенило, что эта девушка была первой и единственной женщиной в его жизни здесь, в Таджикистане…
Как же он мог до этого сдерживаться!
Дальше уламывать ее не пришлось. Медсестра сама хотела его, сама хотела его…
Потом, когда Муравьев вышел из палатки, он, прежде всего, посмотрел в сторону Афгана, потому как оттуда наползали зловещие серые тучи…
34
На заставу вернулся Равиль Ахметзянов. После встречи с начальником Глеб был навеселе. Маша строго взглянула на него.
— Может быть, мне уехать в Москву?
Глеб нахохлился.
— Чем я тебя обидел?
— Я думаю, что мне все-таки следует уехать. Если ты стал выпивать, встречая и провожая, то, видимо, надо уезжать, ибо это плохой признак.
Сухомлинов подошел к Маше.
— Ты ведь сама без принуждения вышла за меня замуж. Между прочим, ты сама без принуждения поехала сюда.
— Мне скучно. До обиды скучно. Кругом горы. Всегда одна.
— Хочешь ребенка? Но ведь это не выход из нашего положения. Ты же сама сказала, что рановато.
— Ничего я не сказала. Может быть, устала. От этих гор, бесконечной стрельбы. И непонятного ожидания — чего, сама не знаю!
Глеб сел на табурет.
— Давай, я тебе помогу убрать в доме. Ведь вернулся Равиль. Теперь я буду больше бывать с тобою. А выпил? Виноват. Да, я помню. У тебя отец выпивал. Остались неприятные воспоминания. Так, Маша, больше не буду. Ты веришь мне?
…В канцелярии Ахметзянов, посмотрев на насупившегося Сухомлинова, понятливо засмеялся:
— Что, жена разгон дала? По себе знаю, бывает… Как скажет моя, мужиков надо держать в узде.
Сухомлинов утвердительно кивнул головой. Ахметзянов постучал карандашом по столу.
— Извини, но прапорщик задерживается. Придется тебе вместо него съездить в кишлак за продуктами. Это там, где черноокая Биба. И ты свободен… Думаю, что день сегодня будет спокойный.
У чайханы стояла Биба. Она сразу узнала Глеба и замахала рукой. Глеб остановился, решая, подойти к ней или нет. Но она уже шла ему навстречу…
— Давай отойдем в сторонку, — сказала она. — У меня есть для тебя что-то важное… Раджаб просил.
У Сухомлинова недоуменно поднялись брови. Но он отошел с нею в сторонку.
— Извини меня, капитан. Я люблю тебя.
Сухомлинов от неловкости даже вспотел. Биба продолжала поедать его наглыми глазенками…
Неожиданно его окружили боевики. Биба вспыхнула, покрывшись румянцем.
— Капитан, я тут ни при чем. Не думай обо мне плохо.
Заросший мужик загородил ее плечом.
— Я Ризван, — спокойно сказал он. — Твой шофер пусть уезжает. А ты пойдешь с нами.
— Ребята, да вы что? Зачем вам связываться с пограничниками? — Сухомлинов как-то пытался воздействовать на бандитов. Но те с красными, обветренными лицами упрямо молчали.
— Мы русских пограничников уважаем, — ухмыльнувшись, заметил Ризван. — Они здесь не по свой воле. Так что не волнуйся. Вот поговорим с тобою и отпустим… Зачем нам русские пограничники…
Сухомлинов понял, что он в капкане. Водителя разоружили и отправили по дороге на заставу.
«Вот она, Биба…»
Биба скрылась в чайхане и оттуда не показывалась. Сказал бы он ей пару ласковых.
Его посадили в машину и завязали глаза черным платком.
Ризван сел рядом, поставив в ногах автомат.