— Не бойся, командир. Мы не кусаемся. И убивать тебя не везем. А поговорить каждому полезно… Тем более, с самим Махмудом.
Всю дорогу Глеб не мог простить себе, как ловко его выловили. Лучше даже и не придумаешь.
«Извини меня, капитан. Я тебя люблю». Перед глазами будто на темном экране высвечивались ее глаза… Всласть налюбился!
Воображение не покидало его. Он чувствовал, что они едут по узкой тряской дороге в горы. Ехали медленно и долго. Если он мог как-то судить по времени, то не менее двух часов, а то и больше…
Бандиты не разговаривали, изредка обменивались короткими восклицаниями.
Глеб невольно вспомнил Машу. Что там будет, когда испуганный водитель появится на заставе? Глеб представил нерадостную картину…
Ахметзянов крыл матом солдата. А тот виновато жался к машине, понимая сердцем, что поступил плохо, оставив лейтенанта одного…
— Где твой автомат?
— Отобрали.
— Смотрите на него! У него отобрали автомат! Солдат называется!
Ахметзянов нарочито повернулся спиной к солдату и пошел в канцелярию. Он еще не знал, как сообщить это помягче жене Глеба, и надеялся, что после звонка начальнику штаба что-нибудь прояснится.
«Да, Маше будет тяжело, — думал Сухомлинов. — Может быть, ей действительно следует уехать в Москву. А как же без нее? Кто знает, может бандиты отпустят? Какой прок им от меня?»
Глеб и не заметил, как машина, налетев на камень, вздрогнула и остановилась. Один из бандитов открыл дверцу и что-то сказал на местном языке Ризвану.
— Вылазь, — сказал тот и помог Глебу выбраться наружу.
Сухомлинов стоял на каменистой площадке. Его окружили бандиты, обдавая стойким перегаром, и ждали, когда приедет Ризван. Он, видимо, пошел докладывать. Вскоре пришел человек, как догадался Глеб, внушительной наружности: от него сильно пахло дорогими духами. Он осторожно пощупал Глеба рукой, словно пытался удостовериться, что он и есть русский начальник заставы.
Картавя, он сказал что-то по-таджикски. Все вокруг радостно загигикали. Возможно, он их поблагодарил за доставку такого важного человека.
Глебу он не сказал ни слова.
Кто знает, может быть, это был сам Махмуд. Сухомлинов слышал, что он любил франтить, а в молодости даже играл в художественной самодеятельности.
Сухомлинова толкнули в спину и повели, поддерживая руками, по каким-то ступенькам вниз. Черный платок давил на глаза — в висках от этого время от времени стала появляться боль. Глеб шел осторожно, стараясь не споткнуться. Ему казалось, что его ведут по краю пропасти и стоит оступиться, как полетишь вниз…
Наконец заскрипела, открываясь, ржавая железная дверь.
Он почувствовал под ногами солому. Кто-то из бандитов ловко сорвал с него черную повязку, и он увидел небольшую полоску света, которая пробивалась сквозь узкое решетчатое окно.
Рядом стоял Ризван.
— Подумай хорошенько, — сказал он приветливо. — У тебя на все есть время.
И Ризван вышел из подвала. Хлопнула ржавая железная дверь. Он остался наедине с самим собой. Вот и все. Лишь полоска дневного света, пробивающаяся сквозь решетчатое окно…
35
Глеба раза два выводили из подвала подышать свежим горным воздухом.
— Ничего, скоро твое положение изменится, — пообещал как-то ему Ризван. — Мы не собираемся долго держать. Вот поговоришь с Махмудом — и все будет хорошо…
В слова Ризвана Глеб особо не верил: о бандитах он был наслышан. Доброжелательность у них легко менялась на жестокость. Он думал, что все они с испорченными нервами — кровожадность у них развивается с детства. Он вспомнил школьного пацана Вадика, который любил мучить кошек. Это была его страсть. И что же? Эта страсть трансформировалась в бандитизм: став взрослым, он с такой же страстью грабил людей, мучая их и наслаждаясь их страданиями.
Ризван вроде бы не был похож на Вадика — в глазах его бегали добродушные огоньки, и Глебу хотелось верить в свое скорое освобождение.
Как-то лежа на соломе в дремотном состоянии, Глеб услышал за маленьким окошком слова отрывистого, гортанного разговора. Как он догадался, речь шла о нем. И кажется, был прав. Вскоре заскрипела ржавая дверь, и в подвал вошли двое бандитов, один из которых Глебу показался даже знакомым, хотя вспомнить, где он его видел, он так и не смог…
Тот хорошо говорил по-русски.
— Тебе надо привести себя в порядок, — вдруг заметил он и что-то сказал попутчику.
Принесли кувшин с ключевой водой. Глеб умылся и сразу почувствовал свежесть. Этот же человек принес ему зеркальце и помог побриться.