— Это мой папа постарался, — игриво засмеялась она. — У нас в семье все девочки стройняшки!
Глеб еще раз взглянул на ее очаровательное тело. И чтобы дальше не смущать себя, отвернулся.
— Ты зачем пришла, Биба?
— Как зачем? Зачем приходит девушка? Спать с тобою пришла.
— Только не это! — вздохнул Глеб, чувствуя, что по-детски наивная Биба его рассмешила. — Спать с тобою не буду. Может быть, кто-то другой из ваших согласится.
— Ты думаешь, что я прости-господи? Со всеми, кто встречается в кишлаке?
— Да ничего не думаю. Пожалуйста, успокойся, Биба. Но я не могу.
— Импотент? — почти выкрикнула Биба.
Глеб стушевался.
— Кто знает, наверное, импотент.
— Тогда я тебя буду лечить. Клянусь матерью, вылечу.
— Не надо меня лечить. Просто пойми меня, Биба. Может быть, оставишь одного. Мне надо подумать. До тебя ли!
Злая Биба прошлась босиком по комнате. Тело ее тряслось, словно в лихорадке. Лицо горело.
— Что обо мне скажут люди?! Люди скажут, что Биба холодная женщина — ее не захотел мужчина. Для нашей женщины это обида! Кровная обида на долгие годы!
— Так что же мне делать? — взмолился Глеб. — Попроситься опять в подвал?
Биба снова села на постель, закрыв лицо руками. Тихо всхлипывала. Вдруг, убрав руки от мокрого лица, с болью сказала:
— Ты пожалей меня. Что мне будет?!
Глеб стоял раздраженный посреди комнаты.
— Сам скажу Махмуду, чтобы он тебя не трогал. Это не ты — это я не захотел. Я не могу изменить своей жене и не только потому, что люблю ее.
Пришел Юсуф.
— Биба не понравилась? Жаль, лейтенант. Она не больная — она здоровая девушка. Больных мы не держим.
Глеб пожал плечами.
— Вот что, дорогой, — вкрадчиво заговорил Юсуф. — Махмуд велел тебя отпустить. Ему было приятно познакомиться с новым офицером-пограничником. Но он хотел тебе сказать, как джигит джигиту: не мешай нам жить так, как нам хочется, и мы тебе не будем мешать. А выручишь где-то — и мы выручим…
Сухомлинову завязали черной повязкой глаза и вывели к машине. По голосу Глеб узнал Ризвана.
— Знаю, ты не верил мне. Зачем не верил мне? Запомни, Ризван врать не будет! Поехали…
36
Пашка Скобелев чувствовал себя на седьмом небе. Он уезжал в Москву поступать в Академию. Все получилось как-то сразу, неожиданно для него.
Пришел комбат и иронично сказал:
— Иди, тебя вызывают в штаб.
Видимо, он что-то знал, но Пашке ничего не сказал, хотя Скобелев по его лицу видел, что комбат им недоволен.
Недалеко от штаба Пашка столкнулся с подполковником Абросимовым. Тот сиял:
— На ловца и зверь бежит… Идем ко мне. Новость добрая. Ты едешь в Академию. Ну что, пробило?
Пашка даже оробел.
— Пробило. Да только, товарищ подполковник… Я уже забыл о ней.
— Забыл? Значит, для тебя Абросимов — это так себе… Как все, мол, лапшу вешает?
— Да нет, — смутился Скобелев. — Я, видимо, неправильно выразился.
— Нет, ты выразился правильно. — И Абросимов неодобрительно покачал головой. — Вот она, молодежь современная…
Скобелев собрался быстро. Все офицерские вещи умещались в вещевую сумку. Военный транспортный самолет улетал в Москву через каких-нибудь три-четыре часа. Абросимов напутствовал:
— Торопись. И не смей опоздать на самолет… Это же не просто на самолет!
Комбат тепло пожал ему руку.
— У меня скоро не останется ни одного толкового офицера. Не могу понять, о чем там думает штаб? Эти Абросимовы…
Настрой братьев Парамоновых был иной, чем у комбата.
— Черт побери, везучий ты, Пашка! И не слушай комбата. Он от зависти. А нам так хочется с тобою в Москву. Будто сто лет там не были. Но мы остаемся в горах…
Напоследок по-дружески распили бутылку вина, и Пашка укатил на «Уазике» на военный аэродром.
Летчик, оглядевший Пашку с ног до головы, медленно, заикаясь, сказал:
— Это ты, Скобелев? Залезай…
И Пашка смело вступил на лесенку.
В Москве Пашка Скобелев почему-то сразу поехал к Карсавину. Долго ждал у дверей. Наконец раздался спокойно-вялый голос:
— Кто там?
— Пашка Скобелев из Таджикистана.
С Карсавиным обнялись. Серега провел его в зал.
— Познакомься, — сказал он. — Это Анфиса… Кажется, ее фамилия Рублева. Ты, случаем, не помнишь ее по суворовскому?
— Как же, вроде помню, — заключил Пашка и обнял Анфису.