Та, сузив глазки, восторженно смотрела на Пашку, который рассказывал, по какому случаю он оказался здесь.
— В «Обществе холостяков» прибавка, — радостно заорал Карсавин. — А вот Анфиса предрекает нам полный развал, что мы все переженимся и перессоримся.
— Это неправда, — заметил Пашка. — А как же суворовское братство?
— Анфиса, а как же суворовское братство? — И Карсавин сладко поцеловал Рублеву.
Та лишь ухмыльнулась.
— Это иллюзии глупых мальчишек. Потом жизнь все ставит на свои места. От законов природы уйти невозможно. Об этом еще говорил Фрейд.
— Мечников об этом сказал раньше, — заметил Карсавин. — А Фрейд лишь добавил… — И обнял Пашку. — Видал, в лице Анфисы против нас работает дьявол.
Впервые горячим точкам делали исключение. Об этом на первой встрече заговорил сам начальник Академии.
Генерал-полковник предупреждал:
— Лентяям и бездарным здесь делать нечего!
После первых консультаций Скобелев поехал к Вербицкому. Как-никак журналист, может быть, поможет по сочинению.
Вербицкий писал какую-то статью. Отбросив листочки и выключив приемник, пожаловался:
— Ничего не лезет в голову. Какая-то безбрежная пустота… Давай лучше займемся сочинением.
Он с ходу дал тему, и Скобелев, ошарашенный потоком его умных слов, взмолился:
— Ты мне столько наговорил, что я совершенно не знаю, что писать. Ну, Пушкин… Слыхал я о нем, а что дальше-то?
Вербицкий горестно развел руками.
— Солдафон. Дальше надо писать сочинение.
Скобелев пожевал губами и, изрядно потея, задвигал ручкой…
Тем временем Вербицкий пошел на кухню.
— Понимаешь, жена ничего не приготовила. Как вскочила с постели, так и убежала… А я с утра хожу голодный. Возможно, потому и не пишется?
Пашка молча сопел над сочинением.
Эти дни безжалостно терзали Пашку Скобелева. Он отрывал листочки календаря и думал: «Пашка, каким ветром тебя занесло… Не лучше ли гоняться за бандитами в горах?»
Не так уж много прошло времени после окончания суворовского. Но Пашка чувствовал, что он во многом «разгрузился». И потому ходил какой-то нервозный.
— Тебе нужна девка, — говорил Мишка Горлов, который сумел сам разыскать Пашку, — надо снять стресс…
Но Пашка девки не хотел, потому стресс снимали бутылкой. Вскоре, словно упал с неба, появился Макар Лоза. Грузный, мужиковатый, он крепко обнял Пашку.
— Все дело в том, Пашель, что родился не под тем созвездием. Ну кто ты? Лев, тигр? Или какая-нибудь серая мышка… Вот я — бык…
— Это видно сразу по твоей бычьей физиономии, — съязвил Горлов. — Сиди и помалкивай.
— Молчать не могу. Выгоняют из Москвы. На юг в Чечню. Обидно, а вдруг там нет качалки?
На Скобелева друзья-кадеты действовали размагничивающе. А день экзамена надвигался неумолимо…
Пашка встал еще с темнотой. Еще раз перелистал сочинения, которые написал с Саней Вербицким. Что будет, то будет! От судьбы — не уйдешь!
Надел форму, повертелся перед зеркалом — клево!
В Академию поехал на такси. Там такие же офицеры, как он, тревожно бродили перед экзаменационной аудиторией.
Скобелев занял место поближе к окну, как бывало в суворовском. Положив перед собой чистый лист бумаги, подумал: «Нет, Пашка, с тобою каши не сваришь…»
37
Вернулся Глеб Сухомлинов на заставу к обеду. Зашел на кухню, похлопал солдата по плечу, — как мол, каша, небось, опять овсянка? — и прошел в столовую, где обедали несколько солдат и начальник заставы Ахметзянов. Увидев Глеба, Равиль чуть не подавился куском хлеба…
— Ну, ты даешь! Хотя бы позвонил, товарищ старший лейтенант. Мы тебя с оркестром встретили бы…
Сухомлинов сел на табурет рядом и, передернув плечом, сказал:
— Слава Богу, кажется, я дома.
Потом они пошли в канцелярию. Ахметзянов заинтересованно слушал рассказ Глеба. И вдруг, хлопнув себя по лбу, перебил его:
— Да, за это время ты стал старшим! Везет же!
Глеб засмеялся.
— А я подумал, что ты это нарочно, играючи старшим называешь…
В канцелярию зашел Серафим Подолян. Он с любопытством смотрел на Сухомлинова и молчал.
— Ну, что застыл, как греческая статуя? — заулыбался Ахметзянов.
— Так ведь бандиты же лейтенанта отпустили…
— Старшего лейтенанта…
— Так точно. Разрешите, товарищ старший лейтенант, обратиться к товарищу старшему лейтенанту.
— Обращайся.
— Товарищ старший лейтенант, поздравляю со счастливым возвращением. Я тут написал стихи. Про вас и бандитов… И посвятил вашей жене.