Отсутствие Сухомлинова было заметно. Если Маша Вербицкая, затаенно ждавшая его, лишь изредка бросала потухшие взгляды по сторонам, надеясь хоть увидеть Глеба, то Анфиса Рублева была явно недовольна. Она не умела скрывать своих эмоций и время от времени подзывала знакомых суворовцев с одним и тем же вопросом: а где Глеб? И гримасничая, просила его разыскать, так как он ей очень нужен…
Ребята резонно пожимали плечами, удивляясь и сами тому, что Глеба не было. Да здесь он где-нибудь!
Димка, собственно, знал, где Глеб, но ему так хотелось побыть с Машей без него. Обычно даже при маленькой размолвке с Глебом Маша жадно набрасывалась на Димку — и тут же безжалостно отбрасывала, как только связь с Глебом восстанавливалась. Это страшно обижало Димку, но, видимо, он был из породы тех ребят, которые легко забывали обиды, тем более на таких девчонок, как Маша. Ему хотелось верить, что все это делается ему назло и совершенно по иным причинам. Но сегодня Маша была особенно грустная, и он понял причину этой вялости как никогда: отсутствовал Глеб! Ревность захватила Димку, но терять из-за этого такой вечер не хотелось, и он с напускной серьезностью сказал:
— Ты знаешь, Маша, по-моему нам не хватает Глеба.
Маша вздрогнула и неожиданно оживилась так, что Димка пожалел о своих словах. Она смотрела на него с тревожной надеждой. «Ах эта Машка!» Димка кашлянул и сказал:
— Я найду его… чего бы мне это ни стоило.
Глеб не удивился Димке — Машина работа…
— Ну что там? — глуховато и отстраненно спросил он.
— А, табунятся! — ехидно бросил Димка.
— А ты что же?
— Так. Пришел за тобой.
Глеб улыбнулся. С минуту он еще раздумывал, но рука уже закрыла книгу: с физикой действительно не шло. Выбор состоялся. Он встал и обнял за плечи Димку. Странный парень! Смог бы он, Глеб, так поступать, как часто поступал Димка? Даже у компромиссов, казалось ему, был предел.
Маша появление Глеба приняла не то чтобы холодно, но без лишнего энтузиазма — и каких же усилий это ей стоило! Глеб оправдывался:
— Извини, физика чертова. Если бы ты знала нашего Рубля!
Тут же из толпы вывернулась нагловатая Анфиса Рублева.
— Ха, Сухомлинов! Чем вы занимались, кадет?
— Физикой.
— В наше время, в субботу? Знаем мы эту физику с очаровательной женской мордашкой! — И Анфиса громко рассмеялась. — Пойдем отбацаем галоп по-итальянски. Ты же застоялся, мальчик, как старый жеребец…
Глеб виновато посмотрел на Машу — ее лицо выражало недовольство, но он все же пошел: с Анфисой было интересно, да и Маша должна знать, что он к ней не привязан — довольно с нее собачонки Димки…
И Маша танцевала с Разиным, изредка поглядывая на Глеба, но как поглядывала…
Димка понимал это и старался хоть как-то отвлечь ее.
— Ты знаешь, однажды вместе с Пушкиным в карете ехал Дуров, брат Надежды Дуровой… И Пушкину захотелось увидеть эту девчонку, у которой короткая мужская стрижка, черный сюртук и брюки лосиной кожи, а в петлице сюртука — Георгиевский крест…
— Дима, я видела «Гусарскую балладу»…
— Но пойми, скрыться под мужским именем… Нет, ты подумай…
— Ты что, предлагаешь мне? Дима, я не Надежда Дурова.
Димка зло посмотрел в сторону Глеба и замолчал.
Музыка не мешала Глебу размышлять об Анфисе — смелость города берет! Дали бы ей волю, сколько ребят окрутила бы. И сколько она их, молочных, трусливо жаждущих, еще испортит…
— Все, мать! — сказал он Анфисе. — Я с тобой устал. Дай жеребцу отдыха. — И подошел к Маше.
Анфиса лишь усмехнулась: поклонников у нее было хоть отбавляй, но она выбрала именно Саню Вербицкого — тому, черт возьми, любая под стать, была бы огневая.
Маша не корила: тихое блаженство нахлынуло на нее. Глеб это чувствовал и радовался тому, что Маша по духу ближе ему, чем Анфиса. Правда, Анфиса еще пыталась сманить кадета, но, видя безрезультатность, быстро остыла.
— Сегодня твоя взяла, — зло сказала она и незаметно больно ущипнула Машу.
Дискотека близилась к финалу, и многие уже теснились к выходу: суворовцев поджимало время, а те, кто имел на руках увольнительную, рассчитывали на провожание. Глеб пошел с Машей, и обиженному Димке ничего не оставалось, как пойти с Любой Котовой, подругой Маши.