Увольнительные выдавал сам командир роты. Майор Шестопал смотрел в глаза с презрительной улыбкой.
— Скобелев, ты у меня один такой. Смотри, предупреждаю, ни-ни!
Скобелев стушевался, покраснел.
— Товарищ майор…
— Я уже три года майор. Суворовец Скобелев, вы меня поняли?
Как уж Пашке не понять майора!
Саня Вербицкий, Мишка Горлов и Димка Разин пришли к Вербицким навеселе. Вербицкий заранее купил две бутылки портвейна. Распили недалеко от дома, в глухом садике. На скамейке, раскачивая ногами, какое-то время пели похабные песни и лишь потом, когда совсем стемнело, Саня позвал к себе смотреть «видик».
Родителей не было, и ребята, потолкавшись в передней, прошли в зал. Димка поинтересовался: «А где Маша?» Пожав плечами, Саня равнодушно сказал, что, наверное, в ванной: воду любит, как утка.
Димка размашисто и смело повалил в коридор к ванной, толкнул дверь — заперта.
— Маша, это я, Димка, — и рванул на себя дверь.
Крючок вылетел «с мясом». Дверь распахнулась, и Разин, словно заколдованный, шагнул в ванную. Он дернул прозрачную мешающую занавеску, — и тут Маша увидела Димку. Она смотрела на него с ужасом, еще не понимая, что произошло.
— Ты что, обалдел! — взвизгнула она, прикрываясь рукой.
Димка молча пялил глаза. Голая Маша, вся какая-то воздушная, бархатная, поразила его своим точеным телом: оно было банное, смугловатое и влажное, отдавало душистыми запахами. Маша пришла в себя и, привстав, резким движением направила в лицо Димки душевой шланг, обдав его струей горячей воды. Разин стоял, не двигаясь, как истукан, даже не пытаясь защититься.
На крик прибежали Санька и Мишка. С хохотом едва выпроводили мокрого остолбеневшего Димку, который, пожалуй, действительно не понимал, что с ним случилось. В эту минуту к Вербицким и пришел Глеб. Маша уже оделась и успокоилась. Ребята наперебой рассказывали Сухомлинову Димкину историю. Все смеялись, в том числе и Маша. Только Димка лежал головой вниз на диване и сопел носом.
Когда вдоволь нахохотались над «глупеньким» Димкой, Маша стала упрашивать Глеба, чтобы тот не бросал его и довел до училища. Сухомлинов морщил лоб. Ему совсем не хотелось возиться с Разиным.
— Да ладно уж, куда от него денешься…
Посмотрели «телек», и Глеб, отпущенный, как и Димка, до десяти, начал собираться. Разговоров с Машей не было — разве лишь о непутевом Разине, — и Глеб, подталкивая приятеля к выходу, попрощался. Димка извинялся, бледный и осунувшийся, на губах выступала слюна. Хлебнув свежего воздуха на улице, стал вроде приходить в себя. Но вскоре его опять затошнило и вырвало.
— Что, бормотуха что ль? — сострадательно спросил Глеб, постучав его по спине.
Димка кивнул.
— Эх ты, заяц, хоть раз пил до этого? Только честно, Димон?
— Нет.
— Ни разу? Первый блин комом! — засмеялся Глеб. — Оно и понятно. Смотри, чтобы потом не пошло соловьем.
Димке стало легче. Но болела голова, и он заметно шатался. Глеб довел его до училищного забора. Нашли дыру и пролезли на спортгородок. Там «качался» Денис Парамонов.
Парамонов сбегал в роту. Убедившись, что там, кроме дневального никого нет, они быстренько протащили Димку. Но Глеб успокоился только тогда, когда Димка, раздевшись, плюхнулся в постель.
Он уже собрался уходить, но Димка поднял голову.
— Ты знаешь, Глеб, я никогда не видел такого красивого тела. Даже в кино.
— Радуйся, что не прихватили патрули. Было бы тебе и тело, и кино…
— Ты так ничего и не понял, Глеб.
Вскоре Димка крепко заснул.
25
На уроке английского языка занимались военным переводом. Англичанка к доске вызвала Глеба Сухомлинова и Пашку Скобелева. Поставив их друг против друга, сморщила личико и хлопнула маленькими ладошками.
— Внимание все! Перед нами иностранный солдат Глеб Сухомлинов… Его допрашивает военный переводчик Скобелев. Я предлагаю каждому из суворовцев сделать беспристрастный анализ диалога.
Она с серьезным видом прошлась по классу.
— Ну что же молчите? Начинайте, мальчики. Мы ждем.
— По-русски ни слова? — вдруг, словно не веря своим ушам, выдавил Скобелев. — Совсем ни слова?
— Совсем ни слова, — подтвердила жеманная, с крашеными губами англичанка.
Скобелев потоптался, напрягся и выпалил:
— Я вижу, вы — солдат, скажите, пожалуйста, откуда, какой армии?..
Глеб свободно повернулся к классу, чуть-чуть улыбнулся и, встав в позу немного разболтанного человека, твердо сказал: