— Я — американский солдат, сэр. Что вам еще угодно?
— Хотел бы знать вашу часть.
— Мою часть? Это невозможно, сэр.
— Почему?
— Я — американский солдат.
Класс взорвался смехом. Глеб принял независимую позу: ноги врозь, а руки за спиной. В глазах его сквозила насмешливость.
— Вы хотите сказать еще что-то, сэр?
Скобелев злился.
— Да. На вас форма американского десантника, вы наемник или рекрут?
— Я — американский солдат, сэр.
— Я вас спрашиваю о деле, и будьте любезны ответить, как обучают американского десантника?
У Пашки появились раздраженные нотки. Он уже сердился на Глеба…
— Я — американский солдат, сэр…
Продолжать диалог смысла не было. Англичанка поставила Скобелеву пять, а Глебу только четыре за скудность выражения своих мыслей. Класс встал на дыбы: не честно. Все считали, что Сухомлинов прав: ведь он, кроме всего, играл роль и выполнил ее достойно.
— Конечно, конечно, — согласилась англичанка. — Я же ему и поставила четыре…
На перемене по коридору лениво слонялись суворовцы. Кто-то просил списать, а кто-то мусолил анекдот, поднадоевший всем еще с прошлого года…
— Эй, ты, американский солдат! — Глеба сильно подхватили под руку. На Сухомлинова смотрели озорные, предательские глаза Вербицкого.
— Скажи мне, Глеб, что такое дружба разумного эгоизма?
— Дружба, разум, эгоизм… Не понимаю, разве может дружба быть эгоистическая?
Вербицкий хлопнул Глеба по плечу.
— А вот русские демократы, Чернышевский, Писарев, Добролюбов считали, что может.
— Разумная — да, но…
— Но эгоистическая — нет. — Вербицкий даже подпрыгнул от удовольствия. — Милый, как сказал один философ, изучай человеческую природу!
— Ну?
— Вот и гну. Ты кто? Эгоист… И я — эгоист… А Димка Разин — двойной эгоист. Так как мы все живем для себя. Но вот ты, и Димка, и я решили стать офицерами. И вдруг ты понимаешь, что твоя идея шаткая. Тебе англичанка подбросила пару гусей… И у меня заминка. Рубль бьет рублем… Что же делать бедному кадету? Ты — эгоист, потому что живешь для себя, значит, и науку долбишь для себя — вот разумно и просишь: помоги, кадет Вербицкий, с инглишем. А я встречную депешку: помоги с физикой. Разумно? Вот эгоизм и разум встретились на компромиссе. И работают они на общую нашу цель — хочу офицером! Вот и родилась дружба разумного эгоизма!
— Любопытно, — с усмешкой заметил Глеб. — У тебя двояк по физике?
— Ну, Глеб… падаю на колени. Подсоби.
Разин стоял рядом и все слышал. Он даже подошел поближе, так что уличный свет высвечивал его выразительное, подобревшее лицо с маленькой родинкой возле носа.
— Братва, родилась идея! — закатив глаза, возвестил Димка. — А что, если мы создадим дружбу разумного эгоизма и назовем ее «Троянда».
— Троянда? — удивился, шмыгнув носом, Вербицкий.
— Ведь нас трое… — выпалил Димка.
— Троянда, троянда… это, по-моему, какой-то цветок?!
— А не все ли равно! Красиво! Кадетская троянда!
Глеб искоса взглянул на сияющего Димку и, не высказав своего мнения, пошел в класс. Вслед по коридору призывно трезвонил звонок…
Перед началом самоподготовки Глеб выбежал размяться на спортгородок, где ребята уже гоняли мяч.
— Давай, Сухомлинов, быстрей к нам… — кричали ребята из второго взвода.
Глеб бегал без устали. Ловкий с детства, он хорошо чувствовал мяч, и, когда ему Пашка Скобелев подсунул пас, он, не раздумывая, всадил мяч в ворота. Крик радости взметнулся над полем: ай да акробат!
Димка не спускал глаз с Глеба. В эту минуту он как никогда нравился ему. Да, Димка завидовал и его ловкости, и его спортивному сложению. Димке-то как раз этого и не хватало.
Но когда «акробат» забил второй мяч, Димка подскочил к Глебу и в порыве чувств поцеловал его.
— Я люблю тебя, Глеб! — выпалил он.
Глеб немного опешил.
— Между прочим, еще вчера ты меня ненавидел.
— Я люблю тебя, Глеб.
— Не жалко! За это деньги не платят.
В самый разгар игры из роты прибежал дежурный.
— Сухомлинов, срочно к ротному.
Второй взвод огорченно заорал:
— Шпала!
Заправив гимнастерку, Сухомлинов поднялся в роту. На лестничной площадке его перехватил Шпала — майор Шестопал.
— А, Сухомлинов… Зайди в канцелярию, я сейчас.
Майор пришел быстро. Строгим взглядом оглядел Сухомлинова.
— Футболил?
— Да, товарищ майор.
— Мда… Вот что, вице-сержант, принимай-ка свое бывшее отделение.