— А как же…
— Так же… Не твое дело. Сказано — принимай.
Перед построением на самоподготовку майор Шестопал приказал вице-сержанту Сухомлинову выйти из строя и лично объявил о его назначении. Димка Разин облегченно вздохнул: как-никак, но раньше ему при Сухомлинове жилось лучше. С новым, а теперь старым командиром отделения он не ладил. Как определил Вербицкий, полная психонесовместимость.
На самоподготовке вице-сержант Сухомлинов раздумывал о превратностях судьбы. Когда его сняли с командира отделения, он особо не переживал… Хотя какая-то маленькая обида на командира роты все-таки была. Но тем не менее эта ситуация вызвала в нем свои мысли. Глеб думал о том, что бесцеремонное тасование, как в карты, командиров отделения, происходило от того, что командир роты плохо знал своих подопечных и не верил им, потому и действовал по методу проб…
Теперь, когда ротный восстановил его командиром отделения, он тоже особого всплеска чувств не заметил, но на рожон не лез, считая, что с командиром лучше пойти на разумный компромисс, чем получать от него «втыки».
Глеб думал о том, что будь он командиром роты — он поступал бы по-другому…
Он записал несколько строк для себя, но тут же их зачеркнул, вспомнив, как лазил по блокнотам курсовой, майор Серов. Серый тоже любил менять командиров отделения, и когда кто-то из вице-сержантов сказал об этом, он лихо ответил:
— Я изучаю человеческую природу.
26
О майоре Лошкареве суворовцы говорили — душа человек. Может потому, что длинный суховатый усач Лошкарев был афганец. А может потому, что Лошкарев был отходчив. Это даже по глазам его видно. Он и сам признавался в этом.
— Что вы… У меня и дома парень совсем от рук отбился. Вот вчера у соседки разбил окно. Понимаю, надо бы выпороть, а возьму ремень — и не могу. Соседка смеется: а еще майор! Сына выпороть не может.
— А пороть детей запрещено, — смело выпалил Тарас Парамонов, — это же, товарищ майор, почти уголовное дело.
— Как я не сообразил! Скажу соседке — она и успокоится.
Майор Лошкарев — добродушный малый, но суворовцы считали, что он еще и порядочный: без придирок и пустословия. Ведь обычно как: прихватил офицер, сразу начинает с морали — развезет, аж тошно! А Лошкарев простак:
— Нехорошо ты поступил. Это факт. Ну ладно, Бог простит. Ступай.
На уроке математики Лошкарев порылся в задачнике и дал несколько задачек: решайте, а там посмотрим…
Но суворовцы «смотреть» не хотели, а тем более решать задачки. Не так часто в классе бывает «окно». И пошла разговорная баталия.
— Товарищ майор, расскажете об Афгане?
— На математике — об Афгане?
— А где еще, как не на математике! Если мы все задачки решим, что будем завтра делать.
— Да, пожалуй, верно. Как я не додумался…
— Так расскажите, товарищ майор!
— Ну ладно. — Лошкарев сел поудобнее, поджал под себя ноги. — Был у меня разведчик. Душманом его солдаты прозвали. А он и был, честное слово, душман — в мирное время от него одни гадости… Зато в разведке — одно слово, человек!
Суворовцы попритихли, подразвесили уши. А Лошкарев провел рукой по щеточке усов, заулыбался.
— Да, уж парень такой… Всегда прикидывался глуповатым. Шустряк. Однажды стащил кусок мяса у повара. Ему говорят: стащил? — Да нет, покарай Аллах, нет… Пока его корили да совестили, он все мясо съел. Как такого будешь любить? А его ребята любили. Без такого в горах пропадешь: он там как дома.
И майор рассказал, как однажды Душмана послали в разведку. Ждали, ждали, а его нет. Беспокоиться стали. Может, убили, а то и в плен… Всякое в горах бывало. Посмотрели на часы. Время истекло. Вот и взял двоих тогда еще капитан Лошкарев. Пошел на поиски. Заодно и лощинку пощупать требовалось. Спустились в лощину, крадутся. Кому хочется под пулю лечь. А тут перед глазами костер. Душманы! А среди них, Боже мой, наш Душман. В карты с ними режется.
— Не бойтесь, товарищ капитан, свои — в плен сдались.
— Как сдались?
— А я их распропагандировал.
Оказывается, Душман нарвался на настоящих душманов. Они окружили: клади оружие! А он, подлец, вытащил колоду карт. И, видимо, попал на картежников. Вот и сели играть на оружие. То они клали свои стволы в сторону, то он… Вдрызг проигрались душманы.
Тогда капитан Лошкарев глазам своим не поверил. А он, Душман-то, не спешит.
— Товарищ капитан, разрешите, кон доиграем.
Суворовцам страшно понравился рассказ майора: вот так Душман!
Лошкарев удовлетворенно поднялся со стула и с хрустом размялся.