Помолчав, Димка силился что-то сказать и наконец выдавил:
— Это ты, Карсавин, подстроил?!
Карсавин выпрямился и, усмехнувшись, легонько ткнул Димку ногой.
— Тоже мне кадет! А еще в офицеры лезешь…
Вот когда Димка по-настоящему пожалел, что не было Глеба.
30
Розыгрыш удался, как говорится, на славу. Зато Димка ходил хмурый и обиженный. Саня Вербицкий не понимал, чего Димка мучился: дело-то яйца выеденного не стоило… Родители ополчились… Ну и что? Сам Саня дома чувствовал себя самостоятельным; свое право он отвоевал жестокой схваткой с родителями.
Но Димка еще был «законопослушным». Когда родители узнали, что после парада он сразу же ушел в увольнение, но домой явился лишь на второй день, соврав что-то невразумительное, в доме Разиных начался переполох. С матерью стало плохо. Она гадала, где мог быть ее сын? Конечно, где же он иначе мог быть?! Напрасно Димка уверял, что был у Вербицких… Мать не поверила и продолжала расследование.
— Они у тебя, что — дубы? — допытывался, злясь, Вербицкий.
«Дубы» звонили командиру роты. Слава Богу, нарвались на майора Лошкарева. Афганец не подвел: он успокоил мать размышлениями о том, что Димка еще не испорчен и потому нет смысла бить в колокола. Кроме того, как заявил взводный, он совершенно не советует лезть с этим к ротному — тот может подмочить Димке репутацию, тем более в выпускном классе…
Родители прислушались к майору, но не успокоились и Димке грозили всеми карами. В ответ тот обещал устроить забастовку:
— Буду в училище ходить в наряды, а дома меня не увидите. Гуляйте с собакой на здоровье.
Глеб Сухомлинов на удивление Димки отнесся к нему душевно. Закрывшись в классе, сидя в темноте друг против друга, они чувствовали особенную интимность…
Сухомлинов не мог не вспомнить, как Карсавин жег ему сигаретой руку, и был уверен, что все здесь дело Сереги. Он же аристократ, аристократ-дешевка…
Глеб обнял Димку.
— Не горюй, дружище, и на твоей улице будет праздник. В крайнем случае скажешь: с Вербицким ездили к моей тетке. Скажу ей, она уж не подведет.
Конечно, от Димкиных переживаний жизнь в суворовском не остановилась и шла своим чередом. Но Димке казалось, что наступили черные времена…
Утром на подъеме майор Шестопал вдруг ни с того ни с сего потребовал вытряхнуть мешки со спортивной формой. Посыпались заначки: здесь и сигареты, и сахар «качков», и гражданские тряпки…
Майор приказал дежурному отнести «навар» в канцелярию. А тех, у кого спортформа оказалась грязной, тут же наказал.
Димку и Саню Вербицкого такая участь обошла, но легче не стало. Оба получили наряд на кухню: Саня — официантом, Димка — посудомойщиком.
День складывался совсем непонятный: сырой и серый… Да и мысли в голове были серые и блеклые, как сам день — ударила глупая оттепель, и весь плац покрылся такой вязкой грязью, что брюки до колен были в ошметках. Зайдешь в казарму, а дневальный чуть ли не матом:
— Куда прешься, баран! Посмотри на ноги сначала…
Четыре часа Димка честно нес свою вахту на посудомойке.
Клубами валил пар, и чистые стопы тарелок едва умещались на подносах. Красные, как сосиски, пальцы, распаренные от горячей воды, едва слушались. Еще какие-то мысли роились в голове, но усталость полностью овладевала им — наступало состояние невесомой бездумности. Еще полчаса такой работы — и одеревеневшие ноги не выдержат и Димка свалится на мокрый, бетонный пол…
Обстановку разрядил Вербицкий. Саня принес парную картошку и кусок мяса. Еда показалась как никогда вкусной. Ели с жаром, молча посыпая солью и запивая холодной водой из-под крана.
Вербицкий тоже устал и, развалившись у дверей на полу, где было сухо, закрыв глаза и вытянув костлявые руки, медленно повторял одну и ту же фразу:
— Господи, да помоги кадету выжить!
Димка сел рядом на корточки, печально сказал:
— А сегодня, Саня, дискотека.
— Какая там дискотека! Ты видел Шпалу? Злой, как кабан из Беловежской пущи. Какая уж там дискотека!
Зашел суворовец, напарник Сани по залу.
— Ну вот, отмаялись… Кажется, все.
— Чего там, счастливые люди, — выдохнул Саня, все еще лежа на полу, — а самые счастливые люди те, кто стремится достичь какой-нибудь достойной цели… Да! Прорваться на дискотеку, когда ноги уже не слушаются, разве недостойная цель?!
Бывало, когда нарастающее напряжение в роте снималось самым неожиданным способом. На этот раз всех развлекли братья Парамоновы. Кажется, у Тараса с Денисом был день рождения. Родственники и знакомые натаскали столько вкуснятины, что Тарас даже не ходил в столовую. Перепало и брательнику, но тот свою долю быстренько разделил с приятелями, в то время как младший свое надежно спрятал в тумбочке.