Но тут Димка налетел на Шарикова и, повалив его на асфальт, стал изо всех сил колошматить ногами.
— Атас, братцы!..
Увидев драку в окно казармы, ротный выбежал на плац. Но первым подоспел Мишка Горлов, который, оттянув Димку, властно сказал:
— Успокойся, Димон. Он не стоит этого.
Шарик быстро исчез в подворотне.
Майор Шестопал, расставив сильные ноги морского пехотинца, крепким телом прирос к плацу. Он сверлил уничтожающим взглядом Разина…
— Мне это надоело. Для профилактики надо кое-кого и отчислить.
36
В эти дни в роте было тихо и как никогда привольно. Ребята, похоже, правы: никто не собирался ворошить старое — все хотели мира и спокойствия. Ротный, майор Шестопал, даже забыл о Димке Разине. По поводу драки его никто не вызывал, да, как видно, и не собирался вызывать. Значит, обошлось. На Костю же Шарика цыкнули, и он присмирел, преданными собачьими глазенками поглядывая на Пашку Скобелева. Хотя ясно было, что Скобелев до сих пор никак не мог подавить в себе недружелюбие к Димке.
Интриганство Пашки чувствовал и командир роты. Однажды заметив, как Скобелев в строю держит руки в карманах, он приказал ему выйти из строя, но отчитывать его особо не стал, хотя на подленький его характер намекнул:
— Изворотливое у тебя нутро, суворовец Скобелев. Трудно в нем разобраться. Но разберемся…
Потом, правда, Пашка смущенно ходил к ротному в канцелярию: мол, товарищ майор, зачем вы обо мне так нехорошо подумали?
Майор Шестопал, воззрившись на суворовца, так и не понял его визита. Или сделал вид, что не понял.
— Ладно, гуляй, Скобелев. Придет день, разберемся…
Но царившая тихомань длилась недолго. Уже на уроке английского Пашка Скобелев ущипнул соседа Дениса Парамонова за ногу, и тот, подскочив от боли, истошно заорал на весь класс:
— Свинья!..
Англичанка хотела что-то сказать, но поперхнулась. Краска залила ее лицо.
— Суворовец Парамонов!
Денис, конечно, встал, виновато опустив голову. Англичанка строго повела бровями.
— Так неприлично, суворовец Парамонов.
Парамонов, с длинной худой шеей, стоял недвижимо как истукан — не добьешься слова.
— Так неприлично, — повторила англичанка. — Надо в конце концов учиться себя вести.
И она долго размышляла вслух о неприличностях: о том, что нельзя грызть ногти, рваться в дверь, если тебе не предлагают проходить дальше, говорить непотребные слова, подобные тому, что выпалил Парамонов… Она говорила о том, что ни диплом, ни звание, ни чин не возместят недостатков в знании правил приличия.
Как ни надеялся Денис Парамонов на англичанку, но ротному она все же его «заложила».
Майор Шестопал усмехнулся:
— Три неувольнения, товарищ суворовец.
— Это не по уставу, товарищ майор, — робко пропищал Денис Парамонов. — По уставу можно лишить очередного увольнения.
— Ну, так лишаю очередного, — засмеялся Шестопал. — Между прочим, Скобелев, наверно, пойдет в увольнение. Совершенно не суворовская привычка выгораживать… подлеца.
Но уж Денис-то Парамонов знал «суворовские привычки».
— Разберемся, — буркнул Шестопал и спокойно повернулся к Макару Лозе, вошедшему в канцелярию.
— Где был?
— Звонил, товарищ майор.
— Почему ты звонил?
— Как по чему? По телефону.
— Знамо по телефону, но время-то самоподготовки! — озверел ротный.
Умение жить-вертеться у суворовцев всегда в ходу. Это, как говорится, обычная суворовская тактика…
В туалет набилось немало народу. Дневальный, кроме своих прямых обязанностей, имел и общественные: вовремя подавать сигналы при движении к туалету офицеров. Но офицеров в роте не было, и густой дым медленно поднимался к потолку сизыми кольцами.
Туалет — место приметное, для суворовцев это не просто курилка, но и великолепное место позабавить душу анекдотами и откровенными разговорами.
Как всегда, в центре внимания Саня Вербицкий. Затягиваясь сигаретой, он вытащил из кармана помятую страничку газеты, где большими буквами было напечатано: «Пентагон и… женщины». Оказывается, в американской армии много женщин, и долгое время клятва, которую они принимали, начиналась со слов: «Я никогда не забуду, что являюсь сражающимся американским мужчиной…»
— А что, забавно, если взять в суворовское на развод девчонок? — буркнул, мило улыбаясь, Мишка Горлов. — Вот началась бы импровизация!
— Ты что, дурак! — в один голос завопили пацаны. — Еще чего не хватало…
Серега Карсавин ухмыльнулся:
— А что, братва, я — за! Щупали бы… как хорошая хозяйка несущихся кур — целым взводом!