Начальник штаба посмотрел на Глеба в упор.
— Если да, то мы сейчас пойдем к командиру отряда, — вяло сказал он, ожидая от лейтенанта отрицательный ответ.
— Чему быть, того не миновать, — без эмоций сказал Сухомлинов. — Я согласен, товарищ полковник.
…Эти дни были жесткие. Офицеры и солдаты пробовали себя в «боевой обстановке». До седьмого пота… Капитан Матюшенко уставший, обветренный, как-то сказал:
— Ты, Глеб, молодец! Только вот одно… Ты горы когда-нибудь видел?
— Однажды с ребятами ездили в Карпаты: катались на горных лыжах.
Капитан откровенно рассмеялся.
— Мой совет, лейтенант. Тебе надо бы поубавить сержантский пыл — ты ведь в институте, да и в суворовском бессменный сержант?
— В суворовском — да, в институте заменили как раз за лихость. Начальство любит сговорчивых.
— Иногда и умных, — добавил капитан, хитро сощурив глаза. — Со стандартным сержантом легче в казарме, но не в бою. Мы же, лейтенант, едем не к теще на блины.
Глеб обидчиво поджал губы.
— Между прочим, я не навязывался. Если не подхожу, можете оставить здесь…
Теперь скривил губы капитан.
— Поздно, — и жестко добавил: — Мы должны иметь отличную горную выучку. Вот что ты должен знать, Сухомлинов! Прежде всего… Если в будущем хочешь остаться в живых и приехать обратно в Черняховск…
Таджикско-афганская граница тянется по горным хребтам и склонам почти на две тысячи километров.
Но здесь не просто граница! Здесь — междоусобная война, и пограничникам нередко становится туго.
Раньше, когда жизнь была еще спокойной, все шло по однажды заведенному порядку. Размеренно, вычисленно до каждой мелочи. Наряды обычно, если возможно, шли вдоль следовой полосы — на равнинных местах рядом тянулась традиционная «колючка». Да и в горах на крутых пограничных тропах, вытоптанных солдатскими сапогами, годами ничто не нарушало спокойствия…
— Местным переходить границу было нетрудно: на КПП вежливые контролеры всего-то требовали паспорта, а если что-либо не так, терпеливо объясняли порядок пограничного режима…
Теперь все перевернулось. Пограничники на бронетехнике патрулировали дороги и особенно те участки, где было опасно. Построили блиндажи и окопы, в которых отсиживались, пока неожиданно не вспыхивала перестрелка.
И только там, где наиболее вероятна переправа нарушителей через бурную реку Пяндж, выставлялись посты и ночные засады.
Сухомлинов приехал на заставу рано утром. Встречал его всего один офицер — лейтенант Ахметзянов Равиль.
— Наконец-то дождались, — сказал он и развел руками. — А то ведь кручусь, как белка в колесе…
— А где начальник? — поинтересовался Глеб.
— Где? В госпитале. Пуля моджахеда угодила прямо в грудь, пробила легкое…
Больше Глеб ни о чем не спрашивал: все было понятно и так. После скромного завтрака, правда, с кружкой козлиного молока — на заставе «зажилась» своя коза, — они пошли, как сказал Равиль, на позиции…
Горная река Пяндж Глеба поразила прежде всего своей, казалось, настырной активностью. Пенистая и бурлящая вода рвалась на клочки, обдавая сидящих рядом холодными брызгами…
— И переходят? — спокойно заметил Глеб.
— И переходят, — добродушно ответил Равиль. — Конечно, крупную рыбу ловим сетью — она, как правило, застревает… А вот мелочуга, та проскальзывает… Хотя… массовый поток оружия и наркотиков кое-как застопорили. Ведь здесь наркота традиционна. На гашише и марихуане делаются состояния. Целые кланы занимаются этим… Деньги, как известно, не пахнут!
Сухомлинов молча кивнул в знак согласия, и они, встретив наряд в камуфляже, так же молча пошли на дорогу к бронетранспортеру.
Уже у машины Равиль вдруг сказал:
— А жену вези. Без женской ласки здесь сдохнешь от дефицита интима. Бесконечными боевыми стрельбами сыт не будешь.
Лейтенант Сухомлинов был прав: боевики появились со стороны Тигриной тропы. Ходили ли по ней когда-нибудь тигры — никому не известно, но вот «бородачи» ходили, и налетели они так быстро и незаметно, что сержант Босых едва подготовился к их приему. Снова разгорелся бой. Автоматные очереди смешивались с яростным минометным обстрелом. Казалось, не было непростреливаемого места: стоило двинуться, и ты уже под пулей — ждала, стерва!
Радист связался с заставой… Едва прослушивался голос Ахметзянова:
— Вызвал бронегруппу из двести первой дивизии… Они здесь недалеко — помогут. Сами навряд ли отобьете.
Это уже понимал и Сухомлинов: попали в переплет что надо… Бой не прекращался ни на минуту. Босых сообщил о двух раненых.