Голые горы были Разину «не в кайф». Он часто звонил на заставу Глеба и жаловался на мрачную житуху. Единственное спасение: у начальника заставы водился коньяк…
Солдаты-киргизы, а их было большинство, плохо знали русский, и это тоже мучило Димку: «ни бельмеса» не понимают.
Разреженный воздух все же сделал свое дело. Разболелись десны, щеку разнесло — флюс… Спас местный фельдшер, который волосатой рукой над тазиком разрезал ему десну.
7
Неожиданно для Раджаба вечером в кишлаке появился Юсуф.
Его визит не сулил ничего хорошего, и Раджаб подумал о том, что уши следует «держать торчком», как это делает его овчарка Джуля: незнакомые люди еще только подходили к дому, а собака уже, навострив уши, начинала рычать… Раджаб верил Джуле, как себе, и потому страшно любил свою овчарку.
Во дворе, задвинув покрепче засов калитки, он подошел к собаке и ласково потрепал ее за загривок.
— Нехорошие дела, Джуля, — сказал Раджаб. — Юсуф не зря в кишлаке… Наверно, опять караван на Кавказ… Опять людей вербовать будет, грозить будет, если кто, случаем, откажется. Не хотел бы я попасть ему под горячую руку. Вот так, милая моя Джуля.
Раджаб зашел в дом и внезапно столкнулся с дочкой. Назирет было всего шестнадцать. Выросла быстро, совсем незаметно выросла… Стала статной, красивой. Лицо милое, овальное, с большими яркими, словно бриллианты, глазами.
Каждое утро мать заплетала ей десятки тонких косичек, которые ласково закрывали чистый смуглый лоб и ложились на плечи.
Вон какая выросла, хоть завтра бери за нее калым… Нет, Раджаб не собирался отдавать дочь замуж. Однако кое-кто уже начал подбивать клинья… Если по-честному, то больше всех ему нравился Худжа, местный рэкетир, которого все в кишлаке побаивались, поскольку связан он был с Юсуфом и его людьми.
Как понял Раджаб, Юсуф остановился у Худжи. Всегда тот останавливался у него. Впрочем, многие известия Раджаб получал от Худжи, до странности болтливого и глупого.
Поужинав, Раджаб лег рано, но уснуть не мог, словно чувствовал, что ночью придет Худжа.
Предчувствия Раджаба оправдались. Послышался сильный стук в окно. Жена торопливо встала и стала быстро зажигать лампу. Но Раджаб рукой остановил ее и сам пошел во двор открывать калитку. В темноте он узнал Худжу.
— Поговорить надо, — сказал тот. — О важном поговорить надо…
Втянув голову в плечи, Худжа быстро прошел в калитку.
— Назирет дома?
— Зачем она тебе? — тревожно спросил Раджаб. — Ночь глубокая. Спит она…
— Да нет, я просто так… между прочим. — Худжа игриво засмеялся. — Ей, небось, мужчины снятся… Голые мужчины снятся.
— Не говори глупости, — оборвал его Раджаб.
Они прошли в летнюю кухню. Худжа сел на скамейку, сунул руки в карманы просторной кожаной куртки.
— Вот что, Раджаб… Неприятные новости.
— Говори, какие?
— Юсуф убежден, что в кишлаке есть осведомитель, который передает пограничникам сведения о переходе границы людьми Махмуда.
Раджаб пожал плечами.
— Чего не знаю, того не знаю.
— Ты не знаешь, да Юсуф знает. Да и я тебя подозреваю: когда-то я тебе болтанул по-свойски секрет важный, а он стал известен пограничникам. Другим я этого не болтал, Раджаб! Не отпирайся — все равно не поверю.
— Не помню никаких твоих секретов, Худжа. Весь кишлак знает твою болтливость. Что ты мне болтаешь, я мимо ушей пропускаю. Может быть, кто-то и не пропускает…
Худжа хитро, зеленоватыми глазами хорька, посмотрел на Раджаба.
— Я тебя не выдал. Но ты у меня, Раджаб, на крючке. Потому пойдешь в караван и еще устроишь маленький праздник для моего скорого гостя. Скрывать не буду, это Магомед. Большой человек! Слыхал, Магомед — прапорщик в русской дивизии. Скажи дочке, — ухмыльнулся губами Худжа, — чтобы она была с ним поласковее… Не хочет меня, так захочет его. Ты теперь у меня, Раджаб, на крючке.
Худжа, конечно, не все открыл Раджабу. Юсуф приказал ему:
— Предателя надо убрать немедленно. — Юсуф острыми глазами пронзил Худжу. — Только надо все обстряпать так, чтобы вроде это сделали не мы, а пограничники. Махмуд велел двух зайцев убить: и от предателя избавиться, и заодно всех в кишлаке восстановить против пограничников.
— Не волнуйся, Юсуф. Дай срок два-три дня, и мы найдем предателя.
Раджаб понял, что идти в караван придется. На жителях кишлака эта повинность лежала уже многие годы. По-другому не получится. Кишлак сожгут, людей разгонят…
Возможно, Худжа приврал: ему нужна Назирет да пьянка за чужой счет. А дружка его, прапорщика Магомеда, Раджаб в общем-то знал: высокий, плечистый, с наглыми бычьими глазами. Такие, обычно, на горных дорогах грабежами занимаются.