Возможно, Худжа и не приврал: зря Юсуф в кишлаке тоже не объявлялся. Или были нужны люди для каравана, или на кого-то донесли. Юсуф появлялся, чтобы расправиться. Время страшное, не знаешь, откуда ждать беду.
Раджаб решил, что Худжа принес важные сведения: о них должны узнать пограничники.
8
Прапорщик Магомед любил шумные компании, в которых были вино и гитара — к тому же он сам неплохо рассказывал сальные анекдоты, за что нравился молодым офицерам.
Он не был жадным и часто одалживал деньги тем, кто их легко спускал после очередной получки.
Майор Субботин купился не столько на веселые пирушки, сколько на субсидии прапорщика. Майор понимал, что дело зашло далеко и, видимо, придет час, когда придется расплачиваться, если не деньгами, то чем-то другим…
Но дни шли, было легко и весело, и никто ничего не требовал — словно шла вечная весна.
И вдруг как гром с ясного неба. Денег у него, конечно, не было, да и Магомед особенно не нажимал…
— Понимаешь, Витя, — по-азиатски язвительно улыбался Магомед, — деньги — пустые бумажки. Надо лишь хорошо помогать друг другу — тогда будут и деньги, и девочки, и вино…
Майор еще не знал, куда клонит прапорщик.
— Ты когда пойдешь дежурным? — улыбнулся Магомед. — Попросись на среду. Начальником караула назначишь Одинаева. Толковый малый, это скажу тебе от чистого сердца.
В этот вечер была душевная пирушка. Майор счастливый, что удачливо отделался от Магомеда, блаженствовал. А тут еще прилепилась эта медсестра из санбата. Субботин был разведенный и свою холостяцкую жизнь часто ублажал короткими любовными романами.
Девчушка недавно приехала из России, была проста и открыта.
— Ты, Витя, не думай обо мне плохо. Мне просто здесь хорошо. В твоей компании все хорошо: и ты, и Магомед, и…
— Откуда ты решила, что нужна мне для постели? На мне что, написано? Просто в таких дружеских пирушках легко снимаются стрессы — сама знаешь, их у нас много. Завтра, может быть, кого-то из нас… Ведь будем честными: кругом объявленная или не объявленная война…
К ним подошел прапорщик Магомед. Полуобняв Субботина, сладко улыбнулся:
— Честно скажу: люби его. Более порядочного майора я не встречал в своей жизни. Клевый человек!
Магомед коротко объяснил начальнику караула, сержанту Одинаеву:
— Придут две машины по приказу начальника штаба. Организуешь полную сохранность и безопасность.
Тот понимающе кивнул.
— Шофер — солдат?
— В солдатской форме, сверхсрочник.
В эту ночь майор Субботин сильно расстроился. Заместитель командира дивизии снял с караула сержанта Одинаева, от него попахивало спиртным. Полковник наговорил майору много гадостей и пообещал еще разобраться.
В эту же ночь начальник караула доложил о том, что какие-то люди грузят на машины ящики, вероятно, оружие, якобы по приказу начальника штаба…
Майор покопался в документах и не нашел никаких распоряжений начальника. Он тут же приказал остановить погрузку, пока сам не прибудет на место происшествия…
Субботин не дошел до оружейных складов. По дороге на него напали, и в завязавшейся схватке майор почувствовал, как в спину вонзился нож… Субботин потерял сознание. Очнулся он только на операционном столе, где врач сказал ему:
— Жить будешь.
Вместе с ним в госпитале лежал сержант, начальник караула, который тоже получил ножевое ранение.
Пока они лежали на больничной койке, легко отделавшись, в дивизии все шло своим чередом. Прапорщик Магомед недоуменно пожимал плечами, в то время как специальная комиссия изучала ночной налет бандитов.
На складах вроде все было на месте. Но тем не менее машины, груженные ящиками с оружием, бесследно исчезли в неизвестном направлении.
Майора допрашивал военный дознаватель. О том, что Магомед просил его назначить начальником караула Одинаева, он так и не сказал: возможно, забыл или просто скрыл… Себя подставлять майор не собирался.
9
Первые сильные осложнения в отношениях Глеба с Димкой произошли сразу после возвращения со стажировки.
Казалось, приехали веселые, радостные. Ребята, словно соскучились, толкали друг друга, хватали за плечи и обнимались: всего-то месяц, но, видимо, уже чувствовалось предстоящее расставание на долгие годы. Так бывало всегда на старших курсах, когда забывалось все плохое, а неизвестность впереди еще больше сплачивала. Как-никак съели вместе не один пуд соли.