Димка все же не «ботаник». Он и без книжек видел многое. Тем более жизнь сейчас вся на виду… Секс теперь разливают как простую воду.
Значит, она захотела Глеба, а не его… После того, как Глеб ему рассказывал о каком-то гористом Непале, он много думал о той жизни… Ему даже в мыслях представлялось, как братья приводят в дом одну девочку-жену, и дети у них, как в коммуне — общие…
Он, глупыш, мечтал о непальской Маше, которая была бы их верным другом и женой…
Впрочем, зачем далеко ходить. Как-то он был в гостях у знакомых художников. Они его какие-то дальние родственники. Два брата-близнеца писали картины вместе. У них все было вместе, почти так, как у него с Глебом.
Младший женился еще студентом. Старший оставался холостяком.
Когда Димка приходил раньше, он невольно обращал внимание на то, что кровать в комнате старшего даже кое-где покрылась паутиной. Ясно, что он в ней не спал. Спальню же женатых от него старались закрывать, но он как-то случайно увидел в ней большую тахту, прикрытую цветастым покрывалом. «Не вместе ли они спят?» — подумал он: уж очень все подозрительно…
Однажды, придя в гости, он увидел на коленях старшего жену младшего. Димка оторопел: «Она еще и ласкает его…»
Старший заметил недоуменный взгляд Димки, улыбнулся. Но когда остались одни, весело сказал:
— Понимаешь, Димон, у нас здесь изменения. Мой брат развелся, а я женился…
Димка не стал спрашивать — почему? Но с языка все же слетело:
— Но продолжаете спать вместе?
Старший не удивился вопросу. Пожав плечами, усмехнулся.
— Запомни, Димон, что мы близнецы. А близнецы неделимы не только в армии, но даже и в сексе…
Потом Димка нашел в газете статью, в которой смачно рассказывалось о чем-то подобном…
Почему же мы с Глебом хуже? Мы, пожалуй, родные, самые близкие. Я не могу без Глеба, но я не могу и без Маши…
Димку мучили несбыточные мечты. Они и оказались несбыточными. Теперь Глеб женится на Маше. Его, Димку, просто обошли. Отбросив, как ненужную собачонку… Так все глупо!
День свадьбы приближался. На следующее воскресенье уже намечалась регистрация брака. И это приближение бесило Димку…
Как-то Глеб, положив руку на его плечо, мягко и даже, пожалуй, заискивающе сказал:
— Не дуйся. Ничего уже назад не вернешь. Маша, да и я хочу, чтоб ты был нашим свидетелем.
— Я?!
— А кто же? Или ты не друг?
Димка порозовел. С ним в одно мгновение что-то произошло. Вероятно, где-то в глубине души он к этому уже готовился. Значит, переболел…
— Ладно, — сказал он весьма доброжелательно, совсем не так, как раньше.
— Ну, вот видишь, — вдруг обрадовался Глеб и обнял Димку. — Ну пойми, разве мы тебя бросим…
— Я женюсь на самой страшной крокодилище, — съязвил Димка. — Но ты все равно у меня будешь свидетелем…
— Согласен, — твердо сказал Глеб.
Димку действительно словно подменили. В загсе он был веселым, разбитным парнем.
Сергей Карсавин, даже усомнившись в его веселости, шепнул приятелям:
— Такая веселость к добру не приведет.
Но Димка и на свадьбе был развязным, словно подпил. Громче всех кричал: «Горько!», громче всех смеялся и так балагурил, что заслужил похвалу взрослых.
— Хороший мальчишка! Весельчак!
Димка сидел рядом с невестой и как верный паж охранял ее от назойливых гостей, и лишь к концу застолья он вдруг посерьезнел, достал бутылку шампанского и предложил выпить за них, троих.
Маша тут же согласилась, да и Глеб не отказался.
Димка сказал тост:
— Выпьем за то… чтобы всегда, даже в ненастье, быть вместе. Иначе, какие мы суворовцы!
Они чокнулись и поцеловались.
11
В страшную ночную темь на заставе появился Раджаб. Ахметзянова еще вчера увезли с коликами в отрядную санчасть, и Глеб Сухомлинов, оставшийся один на один с прапорщиком Зиновием Буткиным, теперь подменял и начальника заставы, и его первого зама.
Раджаб был сильно озадачен, говорил много и быстро, путая русские слова с таджикскими. Лейтенант несколько раз останавливал его, плохо понимая доброжелателя. Наконец, пришлось позвать прапорщика Буткина. Сутуловатый, с водянистыми нагловатыми глазами, прапорщик был здесь старослужащим и в таджикском говоре кое-что «петрил».
Вдвоем они разобрались в донесении Раджаба. По его словам, сегодня утром моджахеды нападут на соседнюю заставу, а там уж жди с реки Пяндж непрошеных гостей и сюда…
— Махмуд так и сказал: «Намозолила глаза застава, будем ей «секир башка»…