— Хотела встать!
— И тем не менее, не стоит удерживать ее от физической активности, просто пусть будет чуть осторожней. Можно немного пройтись. К ужину она точно встанет.
— Знаешь, о чем я думаю?
— О чем?
— Об Элизабет.
— Забудь, — выдохнул Дуайт. — Забудь об Элизабет. Это совсем другое.
— Почему?
— Она... Она умерла... Ты знаешь, как она умерла.
— Я никогда этого не забуду, до конца дней. И?
— Да, но между этими случаями нет ничего общего.
— Почему?
Они посмотрели друг другу в глаза.
— Поверь мне на слово, Росс.
— Но я хочу знать почему.
— Я не могу тебе сказать.
— Потому что не знаешь или потому что не можешь это открыть?
Дуайт опустил взгляд.
— Послушай, дружище, забудь Элизабет и поверь — тут нет ничего общего. Чего ты от меня хочешь? Вызвать доктора Бенну для консультации?
— Боже упаси!
— А еще в Редрате есть человек, который занял место доктора Прайса. Говорят, он работал в лондонской больнице и имеет хорошую репутацию.
Росс отмахнулся.
— В Корнуолле нет никого, да и во всей Англии найдется мало людей более сведущих, чем ты. Неужели ты думаешь, что я доверю ее какому-нибудь костоправу с самомнением, пестующему одну-единственную излюбленную теорию? Который пропишет ей нелепую диету из сырого мяса и устричного сока...
— Не такая уж плохая идея, — сказал Дуайт. — Ей нужно железо.
Когда Дуайт приехал два дня спустя, Демельзы не было дома. Несколько минут он прогуливался вокруг дома, а потом наткнулся на Росса, который работал в библиотеке.
— Как она сегодня утром? — спросил Дуайт.
— А разве это не я должен у тебя спрашивать?
— Мог бы, если бы я ее нашел.
— Боже, да куда же...
— Как я понял, она сказала Джейн, что немного прогуляется.
— С Джейн?
— Нет, одна вроде бы.
— Черт бы ее побрал! Ей следовало бы лучше соображать.
— А как он чувствовала себя вчера?
— Лучше, чем в среду. И настроение получше. Сегодня утром тоже.
— Небольшая прогулка вреда не принесет, если она хорошо себя чувствует.
— Джереми! — позвал сына Росс.
Тот как раз собирался на пляж с Фаркером.
Джереми вернулся.
— Добрый день, дядя Дуайт. Я должен вернуть вам пару книг.
— Дуайт приехал к твоей матери, — сказал Росс, — но никто не знает, где она.
— Кажется, она пошла к Джуду и Пруди.
— Боже милостивый! — взорвался Росс. — Она совсем ума лишилась? И ты не попытался ее отговорить?
— Попытался. Сказал, что их дом весь завшивел. Но ты же знаешь маму, когда ей что-то втемяшится в голову.
— Это слишком далеко, — сказал Росс. — Разве не так, Дуайт?
— Да, — ответил тот. — Разумеется, если бы я приехал прямо из дома, я бы встретил ее по пути.
— Мне сходить за ней? — спросил Джереми. — Я собирался на шахту, но это может подождать.
— Благодарю. Думаю, это было бы весьма кстати. Приведи ее домой.
Джереми изогнул бровь.
— Гарантированно такое удастся только тебе, отец. Но я постараюсь ее убедить.
Росс наблюдал, как Джереми, насвистывая, поднимается по долине, а спаниель прыгает неподалеку.
— Он сделает это тактичнее меня, — сказал он Дуайту. — В последнее время я ее почему-то раздражаю. А ведь мы всегда гордились тем, что не раздражаем друг друга. Но она... она как будто изменилась.
— Это пройдет, — заверил Дуайт. — Уж это я тебе обещаю.
Та, о ком они волновались, уже миновала подъем за Уил-Мейден, где начиналась вересковая пустошь с кустарником, ведущая к деревне Сол. Там она встретила Эмму Хартнелл, только что навестившую своего отца, старого Толли Трегирлса, поправляющегося после тяжелого приступа астмы.
В девичестве эта высокая, темноволосая, белокожая и привлекательная, а время от времени шумная и язвительная девушка работала горничной в Фернморе, когда там еще жили Чоуки. Тогда-то она и очаровала Сэма Карна, брата Демельзы и ярого приверженца методизма. Их целомудренный роман шел своим чередом, но Сэм слишком заботился о спасении ее души, чтобы дело дошло до плотской любви, а она, видимо, любила его, но боялась, что из-за ее репутации, подобный брак произвел бы слишком большое впечатление на его преданную паству. Напряжение с обеих сторон нарастало, и однажды днем, когда Демельза, Джереми и Клоуэнс собирали ежевику, Эмма пришла к ним и попросила совета.