Заиграли вступительные аккорды, и Сэмми замерла на мгновение, опустив ресницы. А как только зазвучал мелодичный голос певицы, заскользила по полу, не открывая глаз и полностью растворяясь в заполнившей студию чарующей мелодии и сопровождавшем ее нежном женском голосе, что проникал, казалось, в самую душу.
Все мышцы звенели от усталости, но она стоически игнорировала ее, заставляя себя снова и снова тянуть носочки. Мышцы бедер нещадно болели, когда, выполняя хореографические элементы, приходилось максимально вытягивать ноги. Икры ныли всякий раз, когда она вставала на пуанты, чтобы исполнить замысловатый пируэт (прим. многократные повороты вокруг себя, осуществляемые с помощью различных приемов) или же сложнейший в своей стремительности фуэте (прим. виртуозные движения классического танца, как ряд последовательно повторяющихся туров в быстром темпе и на одном месте). А голова, казалось, вращалась быстрее тела.
Когда лирическая композиция достигла апогея, Саманта с разбега высоко подпрыгнула, резко выбросив одну ногу — с натянутым как струна носочком — вперед, а другую вытянув назад. Как будто растянулась в воздухе в шпагате.
Казалось, ее тело, подобно пушинке, совсем ничего не весило.
Она приземлилась на пол с кошачьей грацией почти бесшумно. Ноги оказались в идеальной позиции. И лишь легкий стук пуантов о деревянный пол напоминал о только что совершённом головокружительном прыжке.
«Да! Да! — она родилась для того, чтобы танцевать! Это было лучшим, на что годилось ее тело. — В танце я свободна! Он дарит мне безопасность!»
Саманта открыла глаза и окинула свое зеркальное отражение пытливым взглядом.
Физически развитое тело… Чувственный танец…
Хорошо натренированные мышцы справились с усталостью и, проигнорировав требование мозга остановиться и отдохнуть, подчинили тело ее решению. Все это время она не репетировала. Просто двигалась. А вот ее тело рассказывало историю.
Ее историю.
Мелодия смолкла, и Сэмми остановилась возле зеркала.
Наклонившись, она уперлась ладонями в колени, чтобы отдышаться. Затем снова глянула на свое отражение и, заметив выступившие на глазах слезы, поспешно сморгнула их, отчего соленые капли медленно скатились по щекам.
Ее лицо в этот момент было удивительно прекрасным.
Она задумчиво провела кончиком пальца по щеке своего отражения на зеркальной поверхности. Это казалось гораздо безопаснее, чем, прикоснувшись к своему лицу, ощутить реальные слезы, способные сжечь душу.
Отразившееся в зеркале мимолетное движение за стеклянной дверью студии привлекло ее внимание, и она резко обернулась.
«Что он здесь делает?» — мгновенно выпрямившись, Саманта поспешно вытерла щеки тыльной стороной ладоней и направилась к двери.
В студию вошел Киллиан.
Его взгляд, казалось, был нежным. И в то же время… слегка напряженным.
«Я не готова к этой встрече. Как же неловко…»
— Привет, — ее щеки пылали, когда она посмотрела ему в глаза. Сейчас она молилась лишь об одном… чтобы на ее лице не осталось ни слезинки. — Что… что ты здесь делаешь, Киллиан?
Он вытащил что-то из кармана и протянул ей.
— Ты забыла это в спортзале.
«Черт, это же мое лекарство! Ну ты, Сэм, даешь. Тебе крупно повезло, что сегодня ничего не случилось».
— Спасибо, — забрав из его ладони пузырек, она недоверчиво посмотрела на Киллиана. — Ты проделал весь этот путь лишь для того, чтобы вернуть мне лекарство?
— Я боялся, что оно может тебе понадобиться, — он смущенно почесал затылок. — Послушай, я ни хрена не смыслю в танцах, но то, что ты только что делала… было… прекрасно. Я бы даже сказал, потрясающе.
Сэмми судорожно сглотнула: от его слов в горле застрял комок.
«И чего это ты так разволновалась?»
— Спасибо, — она подняла пузырек с лекарством. — И за это тоже.
— Без проблем. У тебя сегодня все хорошо?
— Все нормально.
— Нет… — он покачал головой. — Я имел в виду, ты в порядке? Я… я сожалею о вчерашнем, Сэмми. Думаю, для тебя это было слишком. Я должен был догадаться, должен был сразу понять…
Протянув к нему руку, она легонько коснулась его плеча.
— Киллиан, это не твоя вина. Ты же не знал. Поверь, я в порядке. А как твои дела?
Уголок его рта слегка приподнялся.
— Все под контролем.
Какое-то мгновение они смотрели друг на друга, не отрывая глаз. Но исходивший от его тела жар, окутавший ее сладковатой дымкой, стал настолько интенсивным, что, не выдержав интимности момента, Саманта опустила взгляд.
— М-м-м… ты теперь вернешься в спортзал?
— Ну да, куда ж еще. В последнее время я там практически живу. Поэтому любая возможность хоть ненадолго выбраться оттуда мне за счастье. А ты долго здесь будешь?
— Нет. Моя сестра заедет за мной через сорок пять минут. Эй, а ты любишь фройо (прим. замороженный йогурт)? Тут недалеко есть один магазинчик… честно говоря, я просто умираю от голода. Составишь мне компанию? Я угощаю. Ну, раз уж ты вчера покупал сырные стейки.
— Ты мне ничего не должна. Но да, я с удовольствием с тобой прогуляюсь.
— Отлично, я только соберу свои вещи, — сказав это, Сэмми заскользила по упругому деревянному настилу.
Она поспешно сменила пуанты на войлочные ботинки, быстренько натянула пальто и, перекинув сумку через плечо, покинула студию вслед за Киллианом.
Выйдя на улицу, они окунулись в промозглую сырость раннего вечера.
Они шли мимо освещенных витрин, прячась от дождевых капель под навесами магазинов и коммерческих компаний. Но, несмотря на холод, Саманта не могла сдержать легкой улыбки: она любила дождь.
Киллиан неторопливо шагал рядом.
Он натянул капюшон толстовки на бейсболку, причем козырек надвинул на самые глаза. У Сэмми сложилось впечатление, что в большей степени это было связано не с погодой, а с теми взглядами узнавания, что периодически бросали на него прохожие.
Когда они зашли в магазин йогуртов, ее улыбка — едва она вдохнула витавший в воздухе сладкий аромат — стала еще шире. А вот Киллиан, оказавшись перед дюжиной стоявших вдоль стен автоматов с замороженными йогуртами, по виду напоминавшими мягкое мороженое, и еще двумя, набитыми батончиками с разнообразными начинками, наоборот, нахмурился.
— Ты ведь любишь йогурт, верно? Если нет, мы можем пойти куда-нибудь еще.
— Все нормально. Просто пытаюсь понять, что из этого мне можно есть. Тренировочная диета, черт бы ее побрал.
— Бедняжка… — Сэмми игриво закатила глаза, а потом протянула ему картонную чашечку, которую Киллиан наполнил небольшим количеством обезжиренного ванильного йогурта, а сверху положил мюсли с ягодами.
Взглянув на выбранный им десерт, она скептически приподняла бровь, а затем наполнила свою чашечку шоколадным йогуртом со вкусом арахисового масла. Сверху добавила раскрошенное печенье, мелко порезанный шоколадный батончик, присыпала все это шоколадной крошкой и… щедро полила сей гастрономический шедевр горячей помадкой.
— Ты меня осуждаешь?
Саманта ухмыльнулась.
— Ни капельки. Но одобрить твой йогурт, прости, не могу.
— Тренировки, — горестно вздохнул парень.
Забрав у него десерт, она поставила его на весы рядом со своим и достала кошелек.
Киллиан потянулся к ее руке.
— Подожди-ка минутку.
— Тс-с-с, — забрав сдачу, Саманта взяла обе чашечки и протянула ему одну. — Вот ваш скучный йогурт, сэр. Я же предупреждала — сегодня угощаю я!
Улыбнувшись, он покрутил ложку между пальцами.
— Спасибо. Хочешь, поменяемся?
— Черт, только не это! — весело рассмеялась она.
Выйдя на улицу, они уселись на стоявшую под навесом, возле входа в магазин, деревянную скамейку. Саманта взглянула на Киллиана, замершего с десертом в руках.
Он сидел, наклонившись вперед и упершись локтями в колени.