Не попросись я тогда у отца пойти с ним в школу, не стала бы ничем выделяться среди множества других девушек моего возраста. Похитителям я интересна только тем, что умею обращаться с каскарой. Но повернуть время вспять и что-то изменить никто не в силах. Значит, не стоит себя винить за прошлое и необходимо жить дальше. Вопрос только – как?
Старуха что-то ворчала себе под нос, но я, погрузившись в свои мысли, не слушала её бормотание.
– Как жить? – вдруг переспросила мойщица, оторвавшись от полировки моих ногтей. Кажется, я последние слова вслух сказала. – Всё зависит, красавица моя, оттого, что ты хочешь от жизни получить. Вот знаешь ты, чего хочешь, или просто как травинка по воде плывёшь?
– Чего я хочу? – на сей раз вопрос повторила уже я. Мне кажется, я впервые задумалась об этом. Не сиюминутное желание попить-поесть-нужду справить, а вообще от жизни. Мысли роились в голове, и я, чтобы распутать этот клубок, стала озвучивать свои желания. – Хочу быть свободной. Хочу сплести узор своего неповторимого танца. Хочу быть счастливой. Хочу…
– Достаточно многого ты хочешь, красавица, – перебила меня старуха. – Не знаю, что там у тебя за танец такой, но желания твои глупые. Не вскидывайся, как мул, которого укусил слепень, а послушай. Свободной, говоришь, быть хочешь. От чего? Рабство оно, деточка, внутри. Сколько я видела рабов, не носящих ошейник или браслет. Шагу самостоятельно не сделают, всё с оглядкой на хозяина. А вот ты, я чувствую это, душой свободна. Жаль, сама этого пока не понимаешь. Счастья хочешь? А что для тебя счастье? Тут есть мойщицы, для которых счастье, когда их в мыльню богатые купцы зовут. И пусть приползают оттуда истерзанные и измученные, но зато денежку дали или колечко подарили. Копят, прячут друг от друга. Зачем? Поняла бы, если выкупиться хотели бы, но нет… Просто копят. Для них счастье – богатство. А для тебя что?
На следующий день, привычно раскачиваясь в седле в такт размеренно идущему верблюду, я думала только об одном: «Что для меня счастье?» ///
Была ли я счастлива дома под неустанной опекой тётушек и защитой отца? Или тогда, когда мне сказали, что через две луны я стану первой женой молодого и богатого купца? Вряд ли… Никогда больше я не чувствовала себя такой окрылённой, как в школе отца, решив на уроке сложную задачу или выполнив трудную связку и получив сдержанную похвалу от наставника. Значит, для меня счастье – это достигать чего-то?
Чего же я буду достигать в гареме, среди множества таких же рабынь?
Погрузившись в непривычные размышления, поселившиеся у меня в голове после вопроса старой рабыни, я не заметила, как пролетел день и караван остановился на ночёвку. Погонщики принялись собирать верблюдов, а ко мне так никто и не подошёл, чтобы помочь спешиться. Я одна возвышалась над всеми, растерянно озираясь вокруг.
– Ты чего здесь? – спросил подъехавший как-то незаметно начальник стражи.
– Не могу слезть с верблюда, а помочь мне некому, – объяснила я.
– Вот же… – недовольно буркнул мужчина. – Люди, приставленные к тебе, погибли, а других сейчас трудно найти. Давай я тебя к чьему-нибудь костру пристрою.
Он тронул было своего верблюда, но я его остановила:
– Не стоит, господин. Кто-то пустил слух, что общение со мной ведёт к смерти. Никто не захочет делить со мной тепло костра. Вы позволите мне оставить верблюда здесь? Рядом с животным ночью не замёрзну, – говорила я спокойно, чётко проговаривая слова, но при этом опустив взгляд, как и требуют того приличия.
Бей сказал себе под нос пару слов, которые порядочной девушке знать не следовало, ловко спрыгнул со своего верблюда и крепкой рукой заставил лечь моего. Ступив на песок, я чуть не застонала. Несмотря на небольшой отдых в оазисе, расслабляющий массаж и тёплые ванны, тело ломило от усталости. Сняла с седла седельные сумки в надежде найти в них что-то съестное.
Утром служанка сунула мне простой деревянный поднос со стоящей на нём большой пиалой едва тёплого чая, куском пресного сыра на горячей лепёшке и рассыпанной горстью фиников. К ногам кинула сумку, что я сняла с седла Абда. Еды для меня одной было много, поэтому я разделила её на две части. Съев половину, вторую завернула в чистую тряпицу и спрятала в сумку. Боясь, что иной возможности запастись водой у меня не будет, сходила к фонтану и набрала во флягу свежей воды.