Страх сковал тело. Хотелось плакать и молить о пощаде… Я всего лишь слабая девушка Ланат и не готова ни убивать, ни умирать.
Собственный судорожный всхлип привел в чувство.
Да, я – Ланат ин Несс, дочь Алесса ин Несса. И я не буду покорно ждать своей участи, дрожа под боком у верблюда. Хотела сбежать? Значит, сбегу. Надо будет прибить гадкого наёмника – значит, прибью.
Солнце уже клонилось к закату, и тени внутри развалин стали гуще, темнее. Потихоньку выбралась из-под своей накидки, под которой, как под одеялом в детстве, пряталась от реальных и выдуманных страхов и, почти не дыша, скользнула поближе к комнате, где расположился на отдых Абд.
Интересно, кому же он хвастался?
Читала я о таких артефактах. Многое с их помощью возможно. И речь иноземную переводить, если собеседник тебя понять не может, и общаться с человеком, хоть бы и был тот за несколько мархала от тебя. Главное, чтобы разделены были части амулета. Только редки такие магические творения и цены немалой.
Ох, непростой купец меня украсть приказал. Непростой...
Осторожно ступая, чтобы не звякнул проклятый браслет, и замирая после каждого шага, я выглянула в проём, соединяющий два помещения. Абд спал на кошме, расстеленной в центре комнаты. Он лежал, раскинув руки и ноги, а рядом с ним валялся пустой кувшин. Должно быть, после ночного приключения решил расслабиться и напился. То-то говорил так громко. Пьяные плохо контролируют своё тело, мысли и речь.
Хотела было уже шагнуть вперёд, подобрать с песка и посильнее ударить наёмника пустым сосудом по голове, но вдруг заметила то, от чего сердце остановилось. На груди у спящего мужчины лежала эфа. Верно, пригрелась под последними лучами солнца, падающими в провал отсутствующей крыши.
Хорошо в школе обучают. Многому. Членам клана скользящих часто приходится путешествовать тайно. Без проводников и охраны, да ещё в таких районах бывать, где легко можно встретить опасную живность. Неумение за удар сердца отличить ядовитую гадину от безобидного полоза или ужа легко может стоить жизни даже самому умелому и ловкому.
Пусть и недолго я училась, но хорошо. Могу не только назвать все виды самых ядовитых змей и насекомых, но и знаю, как они выглядят. Халат Абда совпадал цветом с песком, а змея с халатом. Заметила её только потому, что она голову приподняла, меня заслышав. А если бы я ближе подошла, так и броситься могла.
Ух… пятилась я медленно, не делая резких движений и едва-едва дыша. Присела в проёме и стала наблюдать. Гадина успокоилась, положила голову назад, на свёрнутое в кольца тело. Абд только похрапывает.
Вот как прогнать змеюку, чтобы подобраться и оглушить пьяного наёмника? Да и не уползёт она просто так. Учитель Назир рассказывал, что эфы людей не боятся. Бывает, даже в домах гнёзда свои устраивают, в подвале или кладовых.
Прикидывая, как избавиться от ядовитой гадины, я пальцами перебирала песок, и мне попался небольшой камушек. Подкинула его на ладони, оценивая, получится ли попасть в змею, а потом вдруг подумала, что эфа — тоже оружие. Смертельное. Если её правильно использовать, смогу избавиться от похитителя навсегда.
Примерилась и бросила камушек, стараясь попасть Абду в нос. Но или тот спал слишком крепко, или мой камушек недостаточно сильно его ударил – наёмник продолжал храпеть. Подобрала ещё несколько мелких обломков стены и стала метать их, целясь в нос спящего.
С третьего раза мужчина заворчал что-то невразумительное и легко взмахнул рукой. Эфа, до того спокойно дремавшая на груди человека, беспокойно приподняла голову. Бросаю ещё один камень, делая замах посильнее.
– Эй, там! Хватит шутить! – пока ещё сквозь сон буркнул Абд, отмахиваясь рукой. Словно муху от лица отгонял.
Такого пригревшаяся гадина не стерпела. Она в молниеносном прыжке вцепилась мужчине в запястье. А я, забыв о маскировке, юркнула между верблюдами и закрыла уши.
Потому что знала, что сейчас случится. Умрёт он. Скоро, но в мучениях, будет корчиться и орать от боли. И об этом учитель говорил, как и о том, что, если человек до укуса змеи, пил алкоголь, то смерть почти неизбежна.
Покрепче зажав уши, я считала удары сердца. Пятнадцать раз по восемьдесят. Кажется, уже всё должно закончиться. Пора выходить. Кто бы знал, как страшно!
Выглянула из-за своего живого укрытия, но в другой комнате уже ничего не было видно. Темнеет быстро. Ещё чуть-чуть, и наступит ночь. Надо выбираться.
Взяла верблюдов и, молясь Всесущему, чтобы и Абд уже отмучался, и эфа уползла, повела их к выходу.
Крадусь вдоль стены к едва светлеющему просвету, верблюды послушно идут за мной, но недовольно фыркают. То ли смерть чуют, то ли змею. И это заставляет меня торопиться. Даже по сторонам не смотрю, боясь увидеть искажённое болью, отёкшее лицо мёртвого наёмника.