-Я сожалею о том, что не рассказывал тебе о ней раньше, Костя, но рассказывать-то, в принципе, и нечего. Ну, поженились по молодости, кое-как тянули лямку на одну мою зарплату, ссорились часто, даже до драк дело доходило.
Меня так и подмывало спросить, почему она не оставила меня, почему разрешила отцу забрать с собой в Штаты, когда у того не было ни гроша за душой, ни работы, ни даже дома?
-Тогда мы с друзьями начали задумываться о собственном бизнесе, и так получилось, что нам выпал шанс в Штатах, не в игорном бизнесе, конечно, к нему мы пришли много позже.
-Пап, давай ближе к делу, - попросил тем самым тоном, которому научился у него самого.
Отец не обиделся, машинально раскрывая какую-то серую папку с документами и перелистывая бумаги, не задерживая на них взгляд.
-Твоя мать была категорически против переезда, настаивала на том, чтобы и я остался…
Все это было делом прошлого и давно быльем поросло, но один вопрос не давал мне покоя, свербел внутри неугомонным сосущим чувством голода.
-Почему? – выдавил из себя одно единственное слово, но он все понял, сжал кулак, медленно опустил его на серую папку, прихлопнув стопку документов.
-Потому что у нее появился другой мужчина, - неохотно признался отец, - и мне пришлось отменять рейс и лететь позже остальных, чтобы успеть собрать тебя в дорогу. Да, сынок, она не была идеальной матерью, как и я не был идеальным отцом, но мы старались.
Старались, бл…! Тридцать лет молчания и ни слова о том, что мать жива, здорова и благополучно любит своего сына, не меня!
Оттолкнулся руками от края стола и вскочил на ноги, глядя пустым невидящим взглядом куда-то за окно, на стеклянные поверхности зданий, отражающих лучи утреннего солнца, на рваные облака, летящие по бескрайнему синему небу, а в груди болезненными ударами билось сердце.
-Это от него она родила ребенка?
-А то, - усмехнулся отец, - и назвала его, как и тебя, Константином. Видимо, сожалела, - добавил с какой-то самоиронией в голосе.
-А ты сожалел? – развернулся к нему, чтобы раз и навсегда расставить все точки над «И».
-О тебе что ли? – спросил отец с улыбкой. – С какой стати мне жалеть, когда ты вырос таким молодцем? Умный, красивый и чувствительный. Взял от каждого из нас все самое лучшее.
И вот этот умный, красивый и чувствительный парень прибыл в Россию, изнемогая от желания бежать, лететь или плыть обратно.
Я боялся встретиться лицом к лицу с братом, боялся, что он мне понравится, когда я уже успел его возненавидеть. Боялся даже мысли о том, что он провел с ней столько времени, когда я не помнил ни минуты нашего совместного прошлого, потому что мог не сдержаться и сорваться на брата, который был на десяток лет моложе, который, в принципе, ни в чем не виноват!
Мог бы отказать отцу тогда, в его кабинете, но не стал, и не в моих правилах было отступать, потому сразу решил заехать к тезке, представится.
Представился, бл…!
Вспомнил, как брат открыл мне дверь, как стоял, оглядывая с ног до головы с заинтересованным прищуром, останавливаясь взглядом на сумке.
-У меня жить будешь? – спросил после непродолжительной паузы.
-Нет, - ответил и протянул руку.
Брат не шевельнулся, не предложил войти. Он просто стоял и смотрел на меня, как на врага народа.
-Он мне не отец, - произнес сурово. – Так, какого ты вообще приперся?
Злобный подросток, который не желает, чтобы в его судьбу кто-то вмешивался.
-Он хочет им стать, предлагает опеку и дом.
Мне было неуютно говорить на подобные темы прямо на лестничной площадке, а брат набычился, сжал кулаки и челюсть так, что резко обозначились костяшки и скулы.
-Вы оба разучились понимать русский язык! Вали отсюда!
Он уже хотел захлопнуть дверь, но я вовремя подставил носок ботинка, ощутив нехилый удар.
-Костя, подожди! – лихорадочно придумывал, как убедить парня хотя бы выслушать меня. – Давай, пари?
Парень заинтересованно приподнял бровь и потер подбородок.
-Пари, говоришь? А, давай! Что-то ты больно холеный! – и пригласил войти, удаляясь по обшарпанному коридору.
Так начались мои беды, или лучше сказать, наши?
-Соля, комо ля аурора, комо ла уна, комо ла бриса… Сола!!! – пела какая-то девчушка, когда я так мечтал о тишине. У меня от ее задушевных воплей уши закладывало, а окружающие будто не замечали невоспитанной пигалицы, нацепившей наушники вдвое больше ее головы.