Неужели мы больше никогда не будем подругами? Никогда не придем друг к другу в гости с ночевкой, не поделимся последними сплетнями, не станцуем наш сумасшедший танец с подкидыванием коленок в клубе и не оторвемся на вечеринке у общих знакомых?
И тут пришла мысль о Константине, о том, кто одним своим присутствием разрушил мой мир, то целостное состояние, в котором я всегда пребывала, уверенная в завтрашнем дне и в собственных друзьях. Он устроил нам всем испытание, которое за неполные три месяца затронули абсолютно всех, даже невозмутимую Ладу, научившуюся готовить мой любимый суп с гренками!
Было стыдно!
Стыдно за то, что я постоянно ныла, пребывала в депрессивном состоянии, пользовалась добротой Вайса и Лады, игнорировала попытки Эрика к примирению и чувства Кэт, о которых всегда догадывалась.
Всю осень можно было раскадрировать на несколько ярких моментов, запечатленных нетвердой рукой, смазанных, как серое осеннее небо, и все они были с участием Константина, который делал серое многогранным. Я полностью отдалась его власти, дыша полной грудью лишь тогда, когда рядом был он, и медленно умирая все остальное время. Я отравляла всем жизнь собственным пессимизмом и добилась желаемого – отпугнула от себя счастье, лишив его и собственных друзей, когда все могло бы быть иначе.
-Мам? – позвала тихо, глядя широко раскрытыми глазами в потолок.
Она вошла практически сразу, присела на край кровати, приготовилась слушать.
-Мам, я так тебя люблю, - выдавила из себя сквозь слезы и разрыдалась, переворачиваясь на живот и утыкаясь носом ей в колени.
Это был предел моего терпения, крушение плотины, что я стойко пыталась возвести последние две недели. Это был поток соленого горя, который вырывался из груди бурными рыданиями.
- Малыш, - прошептала мама ласково, - мы с папой на тебя не сердимся за то, что ты выбрала дизайнерскую школу, наоборот гордимся. Ты сама приняла решение, сама его исполнила и идешь к заведомой цели. Мы только хотим, чтобы ты больше не врала нам, понимаешь?
Я затрясла головой.
Я тоже хотела, чтобы больше никто и никогда мне не врал!
-Вы меня бросили! – завывала я ей в колени. – Броооосили!
-Этого больше не повторится, - твердым голосом объявил папа, материализуясь на пороге моей комнаты. – И ты не уезжай от нас, хорошо?
Я кивнула головой, немного успокаиваясь. Как же мне нужна была их поддержка, их вера в то, что я самая лучшая, самая замечательная на свете.
-Вы меня любите? – прогнусавила, шмыгнув носом.
-Что за вопрос? – рассмеялась мама, - конечно, любим, малыш.
А большего мне и не надо было! Раз меня любят и прощают, значит, и я способна любить и прощать!
Письмо на электронную почту пришло неожиданно, когда я выплакала все слезы, выпила какао, приготовленное мамой, и отмокла в ванной. Оповещение пропиликало на экране сотового, повторяясь через пять минут, пока я сушила голову.
Снова реклама! И кому приходит в голову делать рассылку по ночам?!
Посмотрела на циферблат настенных часиков в виде ромашки и сама ужаснулась тому, как быстро летит время. Уже два часа ночи, завтра на учебу вставать ни свет ни заря, а я даже не лодилась.
Экран сотового снова засветился, отвратительно пиликнув. Сколько раз я уже порывалась сменить этот звук, и все никак руки не доходили?!
Упав на кровать, приглушила свет ночника и протянула руку за телефоном, открывая папк с входящими письмами.
«от N» - значилось в строке темы.
Сам текст тоже был полон загадок и тайн.
«Приглашаю тебя на наше первое настоящее свидание. Приходи завтра, сразу после учебы туда, куда велит тебе сердце. Жду!»
Мда! И что тут думать?
Мое сердце велело мне сейчас же зарыться головой в подушку, смежить веки и уйти в состояние нирваны, но настойчивый N никак не желал успокаиваться.
«Купи шоколадные шарики, а то у меня холодильник пустой!» - гласило второе сообщение, от которого кровь в венах мгновенно загустела, чуть не вызвав сердечный приступ.
-Костик, - прошептала я с такой противоречивой интонацией в голосе, что даже самой смешно стало.