Набрала знакомый номер и стала ждать, слушая длинные гудки.
-Я думал, ты спишь, - начал он без предисловий. Тот же знакомый низкий тембр голоса, вызывающий табун мурашек и жгучую злость.
-Ты зачем прилетел? – тоже не стала я развивать отвлеченные темы.
-За тобой, - зевнул в трубку этот самоуверенный наглец. – Я скучал.
-Кто сказал, что ты мне нужен?
-Никто, я просто всегда на это надеялся.
-Почему не позвонил?
-Не знал, с чего начать разговор.
-Ну, как-то же начал.
Костик замолчал, переваривая какую-то одному ему известную информацию.
-Маш, я свободный человек без каких-либо обязательств.
Нервные струны, на которых он умело играл всю долгую осень, дрогнули, оглашая спальню звуками марша Мендельсона.
-И?
-Я в машине у тебя под окнами, спать охота жутко, только с аэропорта еду. – Произнес он жалостливым тоном. – Поцелуешь меня?
Прижала трубку к груди и безмолвно заорала в пространство, суча по кровати ногами.
-Я в пижаме, а на улице зима.
-Я тебя согрею, - заверил Костик низким густым голосом с легкой хрипотцой, от которого по позвоночнику прошла дрожь и в голове спутались все мысли. Волна жара затопила низ живота, а предчувствие скорой встречи стерло злость, которую я испытывала к этому человеку совсем недавно.
-Спускаюсь, - прошептала со счастливой и глупой улыбкой на лице, зарываясь с головой в гардероб и хватая первые попавшиеся под руку вещи.
-Жду, - ответил он с усмешкой, по которой я так сильно скучала.
Глава четвертая
Лед и пламя
Ехали мы в полном молчании. Костик выглядел уставшим и настолько вымотанным, что синие глаза вновь стали почти черными из-за темных кругов под ними. Морщинки собрались в уголках губ, а улыбка выглядела натянутой и вымученной, но страстный требующий поцелуй стер все мои сомнения.
-Считай, что я пленил тебя, - выдохнул он горячим влажным дыханием мне прямо в шею и закрепил слова, потеревшись губами о нежную кожу.
Улицы нашего городка вымирали по ночами, даже центральная, освещенная сотнями огоньков, напоминала картину из фильма ужасом, где много скрежетов, шепотов и ни одной живой души.
-Никак не могу привыкнуть к этой тишине, - с ухмылкой произнес Костик, припарковывая черную «бэху».
-Оставлял машину прямо в аэропорту? – спросила его, чтобы немного отвлечься от лихорадочных мыслей о предстоящем разговоре. Нервировало не столько молчание на протяжении всей дороги, сколько ощущение «дежавю». Но повторять прошлый опыт мне явно не хотелось!
-Нет, у брата. Он и встретил. – Коротко ответил Костик, не желая вдаваться в подробности. Поскрипев снегом, подув на пальцы и выпустив в морозный воздух облако пара, этот переросток, наконец, успокоился и повел меня в подъезд, предварительно закутав в собственный шарф по самые глаза.
Свет в холе не включался, как мы ни пытались.
-Ты платил за электричество? – спросила парня, пока тот ругался и пытался сориентировать при свете луны, бьющей в огромные окна.
-А надо было? – хмыкнул Костик откуда-то из глубины квартиры. – Я понятия не имею, как это делается! – признался он без капли стеснения, пока у меня таяло сердце от нежности к этому избалованному пижону.
-Удивляюсь, как ты с голода не умер? - буркнула себе под нос, но этот всеслышаший человек мгновенно материализовался рядом, пугая меня неожиданностью собственного присутствия.
-Считаешь, я не способен позаботиться о себе?
-Считаю, что многочисленная прислуга привила тебе нелюбовь к самостоятельному решению проблем!
Костик рассмеялся, каким-то образом обнаруживая мой нос и звонко чмокая в самый кончик.
-Обещаю исправиться под твоим чутким контролем, а пока зажги свечи!
Он сунул мне в руки зажигалку и охапку длинных витых свечей, которые обычно использовали в торжественных случаях, и мне пришлось разжигать их и расставлять по полу, потому что в этой квартире практически не было поверхностей, на которые можно было установить горящие свечи, не опасаясь пожара.
Костик вернулся в одних джинсах и с полотенцем, перекинутым через плечо. Босой, с отросшей щетиной, темными кругами под глазами и растрепанными рыжими вихрами, торчащими в идеальном беспорядке в разные стороны, он вызывал у меня такой приступ умиления, что я еле сдерживалась, чтобы не броситься готовить ему борщ.