— Все будет в порядке, если ты четко все выполнишь. Я надеюсь на тебя, — жрец похлопал его по плечу.
— Неужели нет другого способа?
— Конечно, есть. Но у нас нет времени, — видя, что юноша скептически настроен, он поспешил его успокоить, — Не волнуйся, дозировку я рассчитал. А теперь пора к настоятелю за книгами.
Уже в дверях Сатис обернулся:
— А как же Ален? Что с ним будет?
— Не волнуйся, Ален в безопасности. Я его хорошо спрятал. Что бы ни случилось, он не пострадает, — ответил жрец.
По дороге быстро продвигался в сторону одной из близлежащих деревень отряд "ищеек". На крупе одной из лошадей позади всадника трясся Карл, про себя кляня свою невесту, которая вынудила его влезть в эту историю.
Вскоре показался дом на окраине, его дом. Странно, но ворота оказались распахнуты, нигде не было видно и собаки Алена, обычно он лаем встречал путешествующих.
Когда отряд подъехал ближе, стало видно, что здесь что-то произошло. У ворот лежал щенок, в его боку торчала стрела. Земля во дворе была буквально взрыта копытами. У колодца лежало перевернутое ведро, судя по высохшим лужицам, в нем было молоко.
Трейн нахмурился и приказал спешиться.
Карл слез с крупа и бросился в дом.
— Отец! Мама! Ален! Где вы?!
В доме все было перевернуто, лежала битая посуда, гобелены со стен были сорваны, шкафы разворочены. Создавалось впечатление, что здесь прошел тайфун. Или отряд мародеров.
"Ищейки" тщательно обыскали весь дом и прилегающие постройки. Никого из людей найти так и не удалось. Судя по следам, какой-то отряд приехал на рассвете и застал проживающих в доме врасплох. Поскольку как живых, так и мертвых в доме не обнаружили, скорее всего их захватили и куда-то увезли. Дом был обыскан, если в нем и было что-то, что могло заинтересовать Тайную Канцелярию, то теперь искать было бессмысленно. Эти неизвестные даже не пытались скрыть следы своего пребывания.
Трейн со злостью ударил кулаком по стене и выругался. Опять опоздал! Да что это ему так не везет!
Один из подчиненных привел к нему старика из соседнего дома:
— Вот он что-то видел.
Трейн посмотрел на старика.
— Что вы видели? — грозно спросил он.
— Я… эта… почти ничего не видел, — но, увидев его взгляд, судорожно сглотнул и сказал, — только видел, как везли связанных.
— Кого именно?
— Дак, Тардеса, потом Даллу поволокли.
— А мой сын? — взволнованно спросил Карл.
— Мальчика я не видел.
Карл со стоном отошел, под презрительными взглядами остальных.
— Кто это были? — продолжал расспрашивать Трейн.
— Не знаю, но на них были мундиры личной гвардии принца Джарвиса.
Трейн быстро посмотрел на старика. Откуда деревенский житель мог знать форму личной гвардии принца Джарвиса? Этот вопрос он задал старику.
— Я раньше, когда был молодым, служил в императорской гвардии. Знать форму различных войск было обязанностью, — усмехнулся тот. — Мы все в этой деревне кто бывший наемник, кто бывший солдат, да и иного населения с интересной биографией хватает.
Трейн приказал седлать лошадей.
— А этого, — он указал на скрючившегося в углу Карла, который только что осознал происшедшее, — взять. Препроводите его в камеру, я потом допрошу его, кто мог еще знать о связи его родителей с воровкой.
Один из "ищеек" схватил его за шиворот и выволок из дома.
— Сынок, — обратился к нему старик, — ты ведь девочку ищешь? Я ее недели две назад здесь видел. Куда она потом пропала, не знаю. Если кто-то и знал, то это Далла с Тардесом. Им девочка как дочка была, они давно знакомы. Да где они теперь? — он горько вздохнул, затем продолжил, — Ты найди ее. У нее большие неприятности, раз ее ищут люди принца Джарвиса.
— Почему ты именно мне это говоришь?
— Я в жизни многое повидал, я вижу, что ты хороший человек. Ей нужна будет помощь.
Наступило время вечерней трапезы. Сатис в новом облачении вел к трапезной тяжело опирающегося на его руку Шихана. Жрец то и дело оглядывался через плечо, и лицо его всякий раз принимало настороженное выражение.
— Вы чего-нибудь опасаетесь? — спросил, наконец, юноша.
— Нет, нет, отнюдь, — ответил жрец, стараясь сдержать свой быстрый шаг, придававший ему неестественно юную прыть, медленно и степенно двигался вперед. Зайдя в зал, он рассеянно ответил на поклоны и занял свое место.
Когда все заняли свои места, а слуги внесли в трапезную многочисленные яства, с места поднялся легат его святейшества. Все ожидали от него благодарственной молитвы, но вместо нее он начал говорить совершенно о другом:
— Братья мои, я здесь нахожусь по личному приказу его святейшества и уполномочен проверить ваши денежные и имущественные доходы, проверить оплату налогов и произвести ревизию принадлежащих храму земель. Поскольку его святейшеству донесли о различных злоупотреблениях, чинимых под сенью этого храма, мне приказано также разобраться с этим прискорбным фактом. Довожу до вашего сведения, что ни один из вас не покинет стены храма, пока не будет доказана ваша вина либо невиновность.
Тут-то и началось столпотворение: жрецы, послушники, слуги, забыв о рангах и чинопочитании, смешались в кучу, забыв про еду, и суетливо сновали по трапезной, как крысы, попавшие в западню.
Шихан вместе со всеми вскочил с гневным криком, но вдруг повалился на пол, увлекая за собой посуду, стоявшую на столе и так неудачно попавшую под руку. Он неподвижно лежал среди осколков посуды и разбросанной еды.
— Отец Аладан, отец Аладан! — кричал Сатис, упав рядом с ним на колени.
Вокруг постепенно начала собираться толпа, привлеченная криками послушника. К лежащему жрецу протиснулся брат Феррей. Он с ужасом смотрел, как тело жреца стало биться в конвульсиях.
— Я могу чем-нибудь помочь? — взволнованно спросил он.
— Держите его за руки. Иначе дело кончится переломами, — отдал распоряжения юноша.
Никто из присутствующих в тот момент не задался вопросом, имеет ли право этот юноша, почти мальчик, только сегодня появившийся в обители, отдавать распоряжения.
Брат Феррей пытался поймать беспорядочно размахивающие руки Шихана, чтобы они не ударяли о лавки и пол. Даже если обойдется без перелома, они все равно покроются синяками.
Юноша взял со стола деревянную ложку, засунул ее черенком в рот жреца и прижал язык к небу.
— Теперь все в порядке, — успокоил он окружающих. — Он может дышать.
— Но он посинел! — воскликнул кто-то из толпы.
— Ничего, в легкие уже начал поступать воздух. Брат Феррей, продолжайте держать руки.
Повар молча кивнул.
У Шихана из уголков рта текла слюна. Его ноги по-прежнему дергались. Брат Феррей с трудом удерживал руки жреца. Откуда в таком худом теле оказалось столько сил! Юноша черенком ложки изо всех сил прижимал язык Шихана, но тот дышал, словно загнанная лошадь.
— Я прошу всех разойтись, — сказал бледный до синевы отец-настоятель.
Разумеется, никто не двинулся с места.
Через несколько минут Шихан перестал хватать воздух ртом. Руки и ноги остановили движения и обмякли. Юноша вытащил черенок ложки у него изо рта. На нем остались глубокие следы зубов, что объясняло, почему послушник не воспользовался своими пальцами, чтобы освободить дыхательные пути. Он вытер слюну на подбородке жреца полотенцем, которое взял со стола. Жрец открыл глаза.
— У вас был приступ, но теперь все кончилось, — громко сказал юноша.
— Брат Аладан, как ты себя чувствуешь? — спросил настоятель, обеспокоенно глядя на жреца, но он не отвечал.
— Он еще не совсем пришел в себя, — пояснил юноша. — Но через несколько минут оправится.
— Вы уверены?
— Абсолютно. В монастыре я много раз помогал в больнице. Не один раз мне приходилось помогать при приступах, — важно объяснил этот странный послушник. — У меня есть степень доктора медицины.