— Вы что, не видите, он не может вам ответить. Покиньте келью, — послушник попробовал выпроводить Трейна, но тот упирался.
Тогда юноша позвал на помощь настоятеля. Теперь уже вдвоем они пытались вывести его из кельи.
— Да поймите же, я должен ее найти до того, как до нее доберутся другие заинтересованные лица. Девушке грозит опасность, — в отчаянии воскликнул Трейн, видя, что разговора не получилось.
Он хотел добиться хоть какой-то реакции от жреца. Но жрец продолжал кашлять, временами судорожно хватая воздух ртом. Видя всю бесполезность своей попытки разговора, он перестал сопротивляться и позволил себя вывести. Он оглянулся, выходя из кельи, и встретился на мгновение с внимательным и проницательным взглядом жреца. Мужчина рванулся, чтобы вернуться, но настоятель и Сатис держали крепко. Дверь захлопнулась.
Настоятель вместе с юношей привел его в свой кабинет, пространно извинился за случившийся конфуз, с трудом скрывая свою радость. Трейн, злой и раздраженный, вынужден был уйти.
Понаблюдав за уходом Трейна, Сатис вернулся в келью жреца. Едва он запер за собой дверь, Шихан вскочил с постели и кинулся к столу. Взяв небольшой листок бумаги, набросал несколько слов, растопил воск и запечатал письмо. Протянув записку юноше, он взволнованно сказал:
— Сатис, это письмо очень важно доставить так, чтобы оно попало лично в руки адресата. Отнеси его по адресу…
Хиш терпеливо ждала, когда монастырь погрузится в сон. Ждать пришлось долго. После вечерней трапезы пришлось отстоять около двух часов на вечернем молебне, и лишь затем все стали расходиться. Еще около двух часов она пережидала, пока погаснут последние огни. Наконец монастырь затих до утра.
Она оглянулась на свою соседку, девушка уже давно крепко спала. Хиш тихо выскользнула из постели и оделась. Из части своей одежды сделала сверток и положила получившийся тюк в постель, укрыв его одеялом так, чтобы со стороны казалось, что в постели лежит человек. Прихватив заранее приготовленный мешок с необходимым инструментом, она открыла дверь и вышла в коридор. Скользя вдоль коридора как тень, вышла на улицу и, стараясь не попадать на освещенные луной участки, оказалась в монастырском саду. Теперь можно было двигаться смелее.
Монастырский сад разросся так, что ночью не представлялось возможным что-либо разглядеть из окон монастыря. Пройдя в самый дальний конец сада, Хиш удовлетворенно улыбнулась — местами кирпичная кладка стен была немного разрушена, вылезти за пределы монастыря не представляло трудности. Даже не пришлось пользоваться веревкой, которую девушка взяла с собой.
Через несколько минут она уже шагала по улочкам городка, еще раз возблагодарив Единого, что монастырь располагается хоть и на окраине, но внутри городских стен, и не надо искать способа, как миновать стражу. Главное — не попасть теперь на глаза патрулю, но это ее не тревожило, она полностью полагалась на свой слух, ночью звуки разносятся далеко.
Город был тих. Лишь слышалось шуршание крыс в мусорных кучах да время от времени мяуканье кошек. Деревянные уборные, сараи и свинарники теснились неровными рядами вперемешку с жилыми домами.
Впереди показался искомый дом с плющом на фронтоне, служившим ориентиром. Нырнув в тень, Хиш осмотрела окна. Вот тут ее ждало разочарование: покоробленные створки были намертво приколочены. Несмотря на растущий плющ, через крышу тоже нельзя было пробраться. Оставалось только войти через дверь.
Она встала на колени и внимательно осмотрела грязь. Никаких следов когтей или отпечатков лап, никакой собачьей шерсти в растрескавшемся дереве косяка. Значит, собаки нет. Кваргов же могут позволить себе лишь состоятельные люди. В целом, этот вариант выглядел более перспективным.
Она осмотрела внимательно дверь и порадовалась. У старика стряслась беда или он слишком хорошо знал племянника, и он потратился на замок. Хиш сняла с плеча мешок и вытащила инструменты. Надеясь, что старик не додумался поставить изнутри засов, приступила к работе. Засовы она тоже умела отодвигать, Мастер давно ее научил, но на это уходило довольно много времени, да и шумная эта работа.
Старик заплатил, видимо, неплохие деньги, замок был довольно сложный. Время шло, а замок еще не был открыт. Наконец внутри замка щелкнуло, она медленно и осторожно отперла замок. Никаких задвижек на двери не оказалось.
Проскользнув внутрь, воровка остановилась, чтобы осмотреться. Воздух был спертый от древесного дыма, запахов мочи и кислого молока. Из дальнего конца комнаты доносился храп, и угасающие в печи угли едва освещали сгорбившуюся на стуле фигуру. Когда глаза Хиш привыкли к царящей в кухне кромешной темноте, она разглядела стол с грязной посудой, поленья, разбросанные по полу, горы мусора вперемешку с объедками. Она осторожно, стараясь ничего не задеть, пробралась к двери, ведущей в другую комнату. И оказалась в другом мире.
В аккуратно прибранной комнате царил идеальный порядок. Всюду, где только можно было видеть, лежали книги. На стеллажах, тянущихся от стены к стене, от потолка до пола, они были разложены по авторам и темам. Никакая пыль не портила дорогого переплета. На центральном столе лежали пергаментные листы, исписанные четким разборчивым подчерком. На отдельном столе стояла массивная чернильница, рядом лежали очиненные перья, чистые листы, кисти и краски. На подоконнике лежала карта звездного неба, прижатая небольшой подзорной трубой.
Кашель, донесшийся из кухни, испугал воровку. Она на мгновение замерла, но возобновившийся храп успокоил.
"Возьми себя в руки", — приказала себе девушка.
Она бегло осмотрела полки с книгами, но знакомой обложки не обнаружила. Вдруг у дальней стены на нижней полке воровка обнаружила еще одну стопку книг. Переложив несколько книг, она обнаружила искомую книгу. Два дракона все также были переплетены в кольцо, а глаз, казалось, ехидно подмигивал. Под ней обнаружилось еще несколько знакомых книг, на форзаце обнаружилась печать императорской библиотеки. То как они оказались в этой комнате, представляло большую загадку.
Положив книги в мешок, остальные она сложила в том же порядке, как они лежали раньше. Убедившись, что на кухне все спокойно, девушка выскользнула из дома. На то, чтобы запереть замок, потребовалось еще какое-то время, но Хиш не жалела. Старик, конечно, обнаружит пропажу, но для этого должно пройти время. Из-за отсутствия следов есть шанс, что он обвинит племянника в исчезновении книги. Ей было не жаль юношу, который сам себя загнал в ловушку. Зелье убивает всех, кто попадает в зависимость. А вот по отношению к старику она чувствовала несправедливость. Это была не кража у зажиточного горожанина, не месть. Старик жил в гармонии с разумом, не обращая внимания на желания тела. Отнимать последнюю радость было нехорошо.
Тем не менее, утешая себя мыслью, что всего лишь возвращала семейные реликвии, она довольная, возвращалась в монастырь. Обратный путь занял куда меньше времени. Убедившись, что ее соседка по-прежнему спит, девушка спрятала мешок с книгами в сундук и легла спать. Закрывая глаза, она дала себе слово, что завтра внимательно их посмотрит.
За окном занимался рассвет.
Весь день Хиш боролась с искушением открыть книгу и узнать, наконец, чем она так ценна. Но приходилось сдерживать свои порывы. Она вернулась в монастырь почти на рассвете, и просмотреть сразу было невозможно, потому что с восходом солнца начиналась первая служба. И вот теперь она ходила возле сундука, где лежала книга, как лиса вокруг винограда. Мысль о том, что книга рядом, а посмотреть ее нет возможности, действовала на нее угнетающе.
Тем не менее, она отстояла службу, не принимая во внимание тот факт, что после ночных похождений очень хотелось спать. Вместе с группой паломников побывала на могиле святого, присутствовала на всех службах в главном храме, делая все механически. Даже на трапезах она ела, не чувствуя вкуса еды.