Ровас обнял Машу сзади, нежно и страстно, как и Роман. Он убрал пряди её волос, собрал их в хвост и, держа в руке, освободил её тонкую шею.
Роман прошептал: «Смотри внимательнее». Его губы коснулись её шеи, и он мягко укусил кожу, наслаждаясь её теплом и вкусом.
— Маша, сопротивляйся! — кричал Стас, пытаясь вырваться из пут. — Не позволяй им этого. Борись!
Мария уже не слышала слов. Она была поглощена болью. Ровас впился губами в её шею, как и его брат. Он прокусил вены и жадно пил её кровь. Его действия были безжалостными, агрессивными. Боль была невыносимой. Слезы текли из её глаз, отражая страдания. Она слышала голос Стаса, но не могла ответить. Она была безвольной куклой в руках своих мучителей. В глазах потемнело, к горлу подступила тошнота. Маша повисла на руках своих мучителей, медленно сползая на пол. Её руки безжизненно повисли, а огонёк жизни погас в глазах. Сердце почти перестало биться. Оно угасало, утягивая её в пустоту и холод, который уже не пугал, а стал желанным, необходимым. Маша выпустила последний тяжёлый вздох и опустилась на колени. Сквозь боль и надвигающуюся смерть она слышала голос Стаса, который звал её. Он кричал, но Маша молчала. Она закрыла глаза и полностью отдала себя воле своих мучителей.
Роман тихо прошептал Стасу:
— Смотри, как твоя любимая тает в наших руках.
Он склонился над девушкой, порезал себе палец острым ножом и вложил его ей в рот, чтобы она неизбежно проглотила кровь.
— Она больше никогда не будет твоей, — повторил Ровас, подражая брату. Он тоже надрезал палец ножом, который взял у Романа, и заставил Машу проглотить свою кровь.
Девушка рухнула на пол, словно неживая, как поломанная игрушка.
— Вы мерзавцы! Я вам этого не прощу! — Стас кричал так, что Роман оторвался от тела девушки и переступил через него. — Вы думаете, мы пришли одни? Нет! — Стас старался разозлить упыря, заставить его хоть немного отреагировать. Он говорил быстро, подбирая слова на ходу. — Бар окружен группой захвата. Вам отсюда уже не уйти! — Стас ухмыльнулся. Это был его последний шанс блефовать. Может быть, поэтому он улыбался так же, как и его враг.
— Глупец, — Роман покачал головой и шагнул к столу, взял пару листов бумаги. Затем он подошел к Стасу, опустился на одно колено и продолжил: — Ты же понимаешь, что мы знаем: ты лжешь. Но что могла бы сделать группа захвата? Погибнуть от рук нашего хозяина, который вернулся и полон сил? Твоя ложь никого не спасет. Ты не смог помочь Алексею, и он пал от руки моей сестры. Не смог достучаться до Игоря, и он поддался ее чарам. Не смог спасти Яну, Машу. Теперь они наши.
Ровас бережно поднял девушку, осторожно уложил её на кровать. Сначала он снял с неё обувь, носки и джинсы, затем футболку, аккуратно убрав волосы с бледного лица. После этого он аккуратно разрезал ножом тугие резинки нижнего белья, полностью обнажив её тело.
Стас снова стал серьезным. Его тяжелое дыхание и выступивший пот выдавали страх, который он пытался скрыть.
— Ты же не дурак, — сказал он. — Пропажа трех полицейских не останется незамеченной. Нас обязательно будут искать.
— Да кому ты нужен?! — Ровас резко оборвал размышления Стаса. Он встал с кровати, положил нож на стол, после открыл узкий шкаф, скрытый за серой занавеской, имитирующей оконную штору. Оттуда он достал два сексуальных платья.
— Красное или черное? — с ухмылкой спросил он, демонстрируя наряды. — Как думаешь, братишка, какое из них будет лучше смотреться на нашей невесте?
— Черное, — тихо сказал Роман. — Маше всегда шел черный цвет. Он подчеркивал её фигуру, а её алые губы соблазняли на грех. Наш друг тоже так считает. Верно, Стас?
— Не пытайтесь запугать меня. Мне всё равно, — Стас с трудом сдерживал эмоции.
— Да, кстати, вернемся к нашему разговору о том, что вас будут искать, — Роман поднял обе бумаги и показал их Стасу.
«Я, Юдина Мария Ивановна, прошу уволить меня по собственному желанию по причине переезда в другой город».
Стас посмотрел на другой лист бумаги.
«Я, Волков Станислав Станиславович, прошу уволить меня…»
— Что? — Он не мог поверить своим глазам, хотя почерк Стаса и Маши был очевиден. — И кто это воспримет всерьез? Как ты вообще собираешься эти бумажки в отделение тащить? Ах да. — Он опустил взгляд. — Совсем забыл, что теперь Игорь с вами.
— Вот видишь, — ухмыльнулся Роман, поднимаясь с колен и возвращая листы бумаги на стол. — Все просто. Два человека, наконец, поняли, что их чувства взаимны, и решили начать новую жизнь в другом городе, где их никто не знает. Это всего лишь один из экземпляров, так что не думай, что, избавившись от них, сможешь скрыться. Ты умный и отчаянный, но я дам тебе шанс сбежать. Или, может быть, лучше принять тебя в нашу семью? Решай сам.