— Скажи, а какое твоё настоящее имя? — он поглаживал её ладонь, периодически сжимая пальцами, то отпуская вновь.
— Шаэль. — Она улыбнулась и так протяжно произнесла своё имя.
— Но это же псевдоним? А я хотел бы знать настоящее.
— Так это и есть моё настоящее имя. — хихикнула она. — Не веришь, загляни в мой паспорт. В сумочке в коридоре лежит. – она снова хихикнула и глубоко вздохнула, слегка поцеловав кожу его груди, лишь слегка коснувшись губами. — Мои родители были еще те фантазеры. Рязанова Шаэль Романовна. — она задумчиво сдвинула брови. — Почему-то они считали, что это красиво звучит.
— Они были правы. — Он сильнее прижимал её к себе, словно боялся потерять её, порвать ту тонкую нить, что связывала их.
И утреней свет не тревожил их сон.
И утренний свет не тревожил их сон. И будильник, казалось, не желал сегодня работать. Будить их. Заставлять подняться. Воспевать начало новой недели и рабочих дней. Но всё же было то, что не могло обойти стороной этим утром Игоря, а именно одно происшествие, произошедшее ночью. Громкой мелодией зазвонил телефон, заставил встать с кровати и поднять трубку.
— Да? — прошептал он, стараясь не разбудить Шаэль.
— Игорь. Ты что, еще спишь? — из трубки звучал громкий голос Стаса, настолько, что телефон необязательно было даже к уху подносить, чтобы слышать, что он говорит. — У нас тут новое убийство. Приезжай быстрее на улицу Свободы, дом двадцать пять.
— Скоро буду. — Игорь повесил трубку, не дослушав, что еще там начинал говорить Стас. Положил телефон на стол, на котором стояли бокалы. Один наполненный вином, а второй пустой, который ночью выпила Шаэль.
— Дорогая? Мне надо уйти на работу. — Он присел рядом с женщиной и провел ладонью по её плечу и ниже по руке, вычерчивая те неровности её силуэта. Но Шаэль, казалось, совсем не слышала его слов и не чувствовала его прикосновений. Спала так тихо и безмятежно, что рука и голос не поднимались в желании разбудить её. Заставить встать и покинуть его дом. — Любимая. Я закрою дверь, спи и не волнуйся ни о чем. — Он пригнулся и поцеловал её губы, после чего оделся, положил телефон в карман своей джинсовой куртки и ключи от машины, документы.
Он снова посмотрел на женщину. В голове мелькнула мысль оставить записку с объяснениями. Он быстро нашел блокнот, вырвал страницу, взял ручку, которая всегда лежала на полке над компьютерным столом, и написал черным цветом по белому листу: «Ушел на работу. Вернусь как можно быстрее». Рука дрогнула, он хотел было добавить еще пару слов: «Люблю тебя», но подумал, что это может напугать её или заставить мечтать о будущем, которое он не мог бы ей дать. Нормальные отношения, спокойная жизнь. Потому он вернул ручку на полку, а записку положил на стол, где стояли бокалы.
Перед выходом он задержался. Его взгляд упал на маленькую сумочку, напоминающую кошелёк. Рука автоматически потянулась к ней, пальцы нервно открыли замок. Внутри оказались ключи видимо от квартиры, красная помада, две сторублёвые купюры и паспорт в розовой блестящей обложке. Он открыл паспорт и прочитал имя и фамилию. В дате рождения значилось, что скоро ей исполнится тридцать шесть лет. И отдел УФМС, который располагался в другом, хоть и тоже не большом городе.
— Шаэль, — произнёс он, словно пробуя её имя на вкус. Он провёл пальцем по фотографии в паспорте, затем аккуратно убрал всё обратно и вышел, закрыв за собой дверь на ключ.
Нужный адрес найти было совсем не сложно. Тот длинный дом в пять этажей и подъезд с разбитым стеклом над входной дверью. Стас уже стоял у подъезда и ждал его. От чего Игорь припарковал машину кое-как на освободившемся только что месте и быстрым шагом пересёк двор, подошёл ближе. — Что тут у нас? — спросил Игорь, протирая ещё такие сонные глаза.
— Ничего особенного, — сказал Стас, докурив сигарету. Он выбросил окурок на асфальт, раздавил его ботинком и растер. — Просто еще один труп.
— Замечательно. — хмыкнул Игорь, понимая то недовольство, что он читал на лице напарника. – И кто у нас новоиспеченный?
Стас развернулся и направился к подъезду. Он набрал код на домофоне и потянул ручку двери. Та скрипнула, как будто жалуясь на проржавевшие пружины.
— Сам увидишь, — сказал он и шагнул внутрь.
Квартира, что находилась на пятом этаже, была открыта. Окружённая кучей соседей, обсуждающих и осуждающих умершую девушку. Стас оттолкнул одного из зевак, что загородил проход в квартиру, после чего дождался запыхавшегося от поднимания на пятый этаж по лестнице самого себя. Что тут скажешь? Стас был не из любителей ходить по лестницам. Но лифта в доме не было, что так нервировало и в то же время наводило на мысль, что так и спортом можно не заниматься. Пока поднимешься, и ноги накачаешь, и аритмию повысишь, и давление вместе с ним.