— Впервые вижу, как ты красишься, — сказал Стас, входя в помещение и важно ступая по рисунку паркетной доски, который был нарисован на тёмном линолеуме. — Наконец-то ты стала похожа на женщину.
— Осталось дождаться, когда ты прекратишь выглядеть как надменный хам. — Мария ответила, вычерчивая при этом аккуратные стрелки, подчеркивающие глубину ее голубых глаз. Затем она накрасила ресницы, сделав их более густыми, и губы — в яркий красный цвет. Убрав косметику обратно в большую сумку, она достала маленькую сумочку на тонкой цепочке, положила в нее телефон и наличные деньги мелкими купюрами.
— Я готова. — произнесла она, сняла резинку и распушила волосы. — Игорь, ты поедешь на своей машине?
— Да. Сейчас уже поеду. — ответил он, допивая тот холодный кофе, что уже полдня томился на его столе в ожидании приговора. Быть выпитым или вылетевшим в цветочный горшок, стоящий на подоконнике. — Быть может, удастся поговорить с хозяйкой бара.
— Ты бы уговорил её с нами сотрудничать. Как бы дама должна понимать, что её помощь будет для нас неоценимо дорога. — как всегда, вставил свою каплю сарказма Стас.
— И с чего это Шаэль обязана нам помогать? — хмыкнул недовольно Игорь, слегка поморщив нос и всё же вылив холодный застоявшийся кофе в цветочный горшок.
— Ну, во-первых, — принялся загибать пальцы Стас, — ты же с нею вроде как шашни закрутил, и этот факт делает её обязанной нам помогать чисто из-за желания порадовать тебя, мой друг. А во-вторых, ей как хозяйке заведения самой бы хотелось избавиться от посетителя бара и по совместительству маньяка, убивающего клиенток и работниц бара.
— Это всё, конечно, ты хорошо расписал. — снова хмыкнул недовольно Игорь. — Но, во-первых, Шаэль не обязана нам помогать и подвергать себя какой-либо опасности, да и клиентов тоже. А во-вторых, нет у меня с ней никаких шашней. — Игорь, казалось, хотел сказать куда больше, но, сдержавшись, замолк. Снял со спинки стула свою джинсовую куртку и, надев её, ушел прочь из кабинета. — Я поеду в бар. Мария, встретимся внутри.
— Конечно, — крикнула девушка вслед уходящему мужчине. — Стас, какой же ты хам! — фыркнула она, продолжая собираться. Из большой сумки она достала черные туфли, но не стала их надевать. Вместо этого она достала из пакета свои изношенные кроссовки и обула их.
— Маша, зачем ты надела кроссовки? — Стаса, казалось, совсем не волновал тот факт, что его постоянные учения и высказывания всех немного утомили.
— А как я на таких каблучищах поведу машину? — спросила Мария, убирая туфли в пакет. Она поднялась на ноги и собрала вещи. Сначала надела маленькую сумочку через плечо, чтобы не потерять её. Затем повесила большую сумку и пакет. — Всё, я уезжаю. А ты продолжай разбираться в делах. Может, найдешь еще какие-то совпадения между жертвами маньяка.
Часть 1 Семейные узы.
В баре текла своя жизнь. Вернее, она утекала из тела его хозяйки. Ведь она не соблюдала важное правило ночных обитателей. Если пьешь чью-то кровь, не забудь убить жертву. Никогда не поить его своей кровью, если не хочешь обратить его в свою веру. А уж тем более, если жертва не на грани смерти. Эта тонкая ниточка может удержать его на этом свете. Именно этот момент позволяет человеческой сущности сдаться и оставить оболочку для того, что будет жить после его смерти. Или сам превратишься в жертву. И твой сок перейдет в тело, в которое проникал яд, пропитавший их кровь и слюну. Эта зараза заставляет людей меняться, превращаться в ночных убийц, жаждущих крови.
— Ну вот скажите мне, пожалуйста, Роман Романович. Как можно было так вот о себе не думать? — Наташа сидела на диванчике в кабинете Шаэль. Рядом с ней лежала хозяйка, едва дыша. Была бледнее обычного и такая сухая. Изнеможенная. — Ну как же так? — такой тонкий и наполненный заботой голос. Она гладила ей руку, выводила пальцами линии выпирающих ярко выраженных синих вен. — Она поправится?
— Куда же ей деваться. — отвечал мужчина в тот момент, когда вводил иглу в вену хозяйки бара и, приоткрыв клапан, пустил по пластиковым нитям кровь, что лилась быстрым потом из того пластикового пакета, что красовался на высокой палке. — Сестра давно не пила живой крови, а потому забыла, как бывает больно делиться своею жизнью с кем-то другим. Ты должна лучше заботиться о хозяйке, Наташа. Не позволять ей делать опрометчивых поступков.