— Нет. — качнул он, отрицая головой. — Я же сказал, что хочу поговорить о нас. О том, что будет между нами дальше?
— Милый, — произнесла она мягко. — Всё, что было между нами, было лишь мимолетной страстью. И я убеждена, что так лучше. Так будет лучше для нас обоих.
— А если я не хочу оставлять всё так? Не хочу скидывать то, что между нами было, на обычную страсть. То, что я чувствую к тебе, это не мимолетное увлечение, это желание чего-то большего и более долгого.
— Я выбрала тебя, чтобы дать волю своим желаниям и фантазиям. Я не ищу спутника жизни. — Она смотрела на него, не отводя взгляда, хотя её лицо уже выдавало напряжение. Её улыбка была неестественной, сломанной. — Честно говоря, сейчас я бы предпочла, чтобы ты относился к той ночи как… — Она глубоко вздохнула. — Как к вызову работницы эскорта. В конце концов, о каких отношениях могут говорить люди, которые успели попробовать разные эротические позы, но при этом не знают даже имени друг друга?
— Но я знаю твоё имя! — воскликнул он. Женщина возмущённо посмотрела на него, вытянув губы. — Хотя ты не знаешь моего. — Он задумался. — Хорошо. Давай представим, что той ночи не было. Что мы не знакомы. Что я не видел твоего танца и не чувствовал того, что ощутил в твоих объятьях. — Он поднялся и отошёл на пару метров от её столика. Подняв руку, громко сказал: — Девушка, официантка! Принесите за этот стол два кофе, пожалуйста. — Он вернулся, слегка улыбнулся и снова заговорил с ней: — Здравствуйте. Можно присесть за ваш столик? — Шаэль удивлённо приподняла бровь и правый уголок рта, указав ему на свободное место изящным жестом руки. — Меня зовут Игорь, а вас? Извините за настойчивость. Просто увидел красивую девушку и захотел познакомиться, поговорить, выпить кофе. Могу ли я узнать ваше имя?
— Шаэль, — произнесла она, улыбнувшись еще шире. На столик поставили две чашки кофе. Шаэль перевела взгляд на официантку, которая едва сдерживала смех, наблюдая за странной ситуацией, в которую попала её клиентка.
— Какое необычное имя. Вы иностранка? — он продолжал играть свою роль с гордой осанкой и высоко поднятой головой, от чего еще сильнее хотелось смеяться.
— Нет, — ответила она. — Но моя мать считала, что так красиво и утончённо. Она любила всё уникальное.
— Она была права. Ваше имя уникальное, как и вы сами. — И как же это было забавно и мило. Его манера разговора, его попытки сблизиться. Она понимала: впервые кто-то влюбился в неё по-настоящему. Увлёкся настолько, что готов казаться глупым в глазах окружающих, лишь бы снова увидеть её притягательную улыбку.
Семейные узы 3
Мария смотрела на того мужчину, не в состоянии отвести взгляда. Сама не понимая, почему так пристально смотрит на него. Почему не может отвести взгляда. Почему так реагирует сердце. То останавливаясь, то билось снова. Так быстро и пронзительно, словно ему было тесно в груди и хотелось вырваться из её грудной клетки. Прорваться на свободу и задышать всеми своими тонкими паутинками вен и сосудов.
Но вот её взгляд наполнился огорчением. Желание встать со своего стула и подойти к нему исчезло в тот момент, когда за его столик подсела симпатичная блондиночка. Она беседовала с ним и улыбалась широкой и такой заманчивой улыбкой. Улыбкой, говорящей, что она готова на всё. Хищница ночи, любящая деньги и красивые вещи, ну и, конечно же, секс. Наверное, всё то, что и хотел он. Ведь потому он и говорил именно так с нею. Именно поэтому указывал в разговоре на факт непохожести Марии на тех девушек, что приходили сюда.
Мария посмотрела на сумочку, пододвинула её ближе к себе, затем взяла чашку с остывшим кофе и сделала глоток. И как же было противно осознавать, что ты в действительности нуждаешься во всей той грязи, что царила вокруг неё. И хотелось встать и уйти прочь из этого места, но она не могла. Надо было выполнять свою службу, скажем так. А потому она выпрямила спину, закинула нога на ногу и, приподняв руку, подозвала к себе бармена, попросила бокал вина, после чего забралась в сумочку. Достала помаду и зеркальце и обвела губы красным.
Она снова поймала его взгляд в зеркале. Маша видела, как та блондинка приблизилась к нему и провела пальцем по его шее, спустившись к тёмным волоскам на груди, видневшимся из-под расстёгнутой рубашки. Её действия были полны решимости продолжить ночь. Но он оставался холоден, и его взгляд выдавал это.
Мария чувствовала на себе его пронзительный взгляд. И хотелось оглянуться и посмотреть на него, но она сдерживала свои порывы. Сдерживалась от мысли сорваться с места. Отдаться тем порывам, той страсти, пронизывающей её плоть тонкими иголками. Каждый раз, когда она видела в отражении его взгляд, нацеленный в её сторону.