— Потому что так яд не полностью попадает в организм жертвы. Хоть ваша слюна тоже наполнена ядом, всё же в ней его меньше, чем на клыках. Когда вы кусали клыками, то жертва заражалась. Становилась подобием вас. А так жертва лишь на пару дней получает порцию яда. И со временем яд отпускает жертву. Но есть один нюанс. Если вы хотите обратить человека в вампира, надо довести его до предсмертного состояния и напоить своею кровью. Тогда новообращенный будет в полном подчинении у главы клана, а вы не чувствовать боли. Пока в жертве яд, хозяин яда слаб, именно потому жертву убивают. И именно это случилось с вами. То состояние, в котором вы вернулись домой. — Наташа была уверенной в себе и совершенно спокойной, казалось, всё, что происходило вокруг неё, было уже привычным, обыденным. — Ваш отец мне рассказывал об этом.
— Он, смотрю, усиленно мне готовит замену. — хмыкнула Шаэль, слегка приподняв бровь, хотя её лицо не выдавало какой-либо злобы или недовольства. — Так сильно уверенный в моём поражении.
— Вовсе нет. — ответила Наташа, поднявшись с диванчика и направившись к барной стойке, заварила себе растворимого кофе в маленькую чашечку. — Он беспокоится о своей дочери больше, чем об остальных. А я для него, скорее, как экспериментальная крыса. — Тут она вернулась за столик и выпила кофе в один глоток, принявшись разглядывать осадок на дне чашки. — Ты же знаешь, что таких, как я, осталось мало в природе. Мы уязвимы и однолики. Мы и не люди, и не демоны. — Тут она окинула взглядом Бориса, который застыл на одном месте, словно заводная игрушка, в которой кончился заряд. — Мы живем лишь за счет своих хозяев, и это так противно. Единственная радость — это то, что мы, в отличие от вас, можем видеть солнечный свет, не просто чувствовать, а радоваться вкусам и запахам, к которым вы холодны.
— Именно поэтому он и полюбил тебя. Ему нравится подчеркивать особенности. — Шаэль вздохнула и закрыла лицо руками. — Но сейчас меня беспокоит не отец, а этот человек. — Она убрала руки от лица и поправила прическу, откинув темные волосы за спину. — Он пригласил меня в кафе, и я согласилась. Зачем? Сама не понимаю. Теперь думаю, в чем пойти на встречу. Вся моя одежда... — Она жестом указала на короткое платье, облегающее ее идеальную фигуру. — Мне нужна другая одежда, более сдержанная, что ли. Не знаю.
— Я не понимаю, что ты в нём нашла, — рассмеялась Наташа. — Хотя, признаюсь, в запахе его крови чувствуется какая-то сила. Может, именно это тебя в нём и привлекает? Сила в его венах. Из него бы вышел отличный отверженный. Может, стоит ещё раз его отравить, а потом дать ему испить твоей крови? — Наташа снова рассмеялась, видя, как женщина борется с противоречивыми чувствами. — Но я хочу увидеть, чем закончится ваша история. Кстати, — Наташа опустила взгляд на чашку с остатками кофе. — Завтра, вернее, сегодня весь день будет идти дождь. Небо затянуто такими тучами, что солнце не сможет осветить улицы города. Так что мы спокойно сходим по магазинам и купим тебе более приличную одежду.
— Это ты увидела в кофейной гуще? — удивлённо протянула Шаэль, сложив нога на ногу и снова выпрямившись струной.
— Ой, нет. — хихикнула Наташа, поставив кружку на стол. — Я вообще во всю эту лебеду с гаданиями не верю! По телевизору передавали прогноз погоды. Да и суставы старые стонут, пора уже на новые менять. Наташа снова схватилась за свой фартучек и достала из кармана краску для тату. — А еще ваш отец просил передать подарок и нанести на тело новое тату. Летучую мышку, любящую солнечный свет. Теперь ты сможешь выйти из темноты, хоть и не на яркий солнечный свет, но всё же.
Часть 2. Желанная приманка.
Ночь становилась еще темнее. Казалось, что сама природа не желала отпускать небо. Нагоняло тучи, хмурые, серые, мрачные. Поднимался ветер. Не сильный, не тревожный. Но всё же этот ветерок наводил на мысли о грядущем затяжном дожде. Запах которого и доносил этот ветерок откуда-то из дали. Наполненный той гнильцой и мокрой землей. Запах, что нельзя было передать словами, его можно было лишь прочувствовать.
Мария медленно шла по узкому тротуару, обходя очередной дом. Машину пришлось оставить возле бара, так как она не могла себе позволить сесть за руль после нескольких бокалов выпитого ею вина. А потому она забрала свою большую сумку из машины, сменила туфли на кроссовки и, оставив пакет с вещами в машине, пошла домой пешком. Короткая юбка платья не давала ей делать быстрых шагов, задиралась кверху, а потому приходилось идти медленно и периодически отдергивать юбку вниз.
Она остановилась за поворотом. Не могла сделать ни шагу. Не могла пройти мимо мужчины, который вышел из подъезда и замер на её пути. Он стоял в двух метрах, утопая в тусклом свете фонаря. Странный, загадочный, пленительный. Она моргнула, пытаясь прийти в себя, выбросить мысли о нём. Прижав к груди тяжёлую сумку, ускорила шаг. Промчалась мимо, не оглядываясь.