— Именно поэтому вы встречаетесь с моей сестрой? — хмыкнул Роман, слегка приподняв краешек губы, всем видом показывая, что он знает о той ночи, что Шаэль провела с этим мужчиной. И что, быть может, стоит и ему быть осторожнее или потише. В своих действиях и высказываниях. Удерживаться от необдуманных поступков.
- А вот это вам не касается Роман.
Но стоило двери закрыться и тишине окутать комнату, как воздух стал тяжелым и угнетающим. Свет моргнул, и треском лампочек в люстрах звук пронёсся по комнате, эхом отталкиваясь от стен. Яна резко закрыла глаза и упала в обморок, казалась сейчас заброшенной в ящик с игрушками ненужной, надоевшей куклой. — Так! Так! Так! — Роман обернулся, но всё же отвечать не стал. Лишь глубоко вздохнул, мотнул головой как-то устало и уныло, скинул полотенце на пол, не стесняясь показать обнаженное тело при тех девушках, что с широкой улыбкой на лицах разглядывали его, хоть и обнимая в этот момент его брата. Так страстно и эротично сжимая его плечи пальцами. — Как ты ловко выкрутился, брат!
— Ты дал девушке выпить свою кровь? — Роман надел белье и, опустившись в кресло, начал натягивать штаны.
— Ой! Нет! — отвечал его брат, наслаждаясь прикосновениями девиц. Их губами, что продолжали покрывать его щеки поцелуями. — Кровь не моя, а Наташи. Эта маленькая гадюка, видимо, выполняла просьбу нашей сестрицы. Та решила усложнить нам с тобою задачу. — Он вздохнул и размял руки, а девушки, наконец-то отцепившись от его плеч, растаяли дымкой в воздухе. — А я-то еще думал, почему её девушки так охотно и настойчиво беседовали со мной, заигрывали и вышли со мною на прогулку.
— Шаэль решила вмешаться в игру? Позволила дворняжке испортить кровь нашей девочки. Теперь ни ты, ни я не сможем пригубить её крови дня два или три, пока гнильё не выйдет из неё. — Но почему-то это Романа веселило. Ведь в его намерения не входило так быстро испить от неё. Хотелось снова сыграть в любимую игру. Совратить её разум. Раззадорить и разогреть. Фантазии и мысли. Желания и чувства. Всё, что он желал видеть в её глазах. Всё, что желал слышать в тембрах биения сердца. В том пульсе и стонах. В том напуганном и жаждущем познать нечто новое и незабываемое взгляде. — Ты сделал свой ход. Теперь мой черёд. — И тут он заметил тот голодный взгляд брата, нацеленный на лежащую без сознания девушку. — Эту пока не трогай. Вопросов может много возникнуть, если Яна пропадёт из виду или же найдут её труп. Заберёшь её себе позже.
— Жаль, — вздохнул Ровас. — Я подожду. Уступаю тебе дорогу и обещаю, что не буду мешать.
Он ухмыльнулся и, слегка поклонившись, растворился в воздухе. Его дымчатый силуэт еще некоторое время витал над потолком, растекаясь по белой поверхности, пока окончательно не исчез.
Часть 4 Снова ты врываешься в мой сон.
Снова темнота накрыла городок. Свет луны проскальзывал сквозь развиваемую ветерком тюль. И те тени, что танцевали каждый раз, когда ветерок накренял ветки деревьев, заставлял трястись листочки, дребезжать с характерным звуком, подобным замысловатому шёпоту природы.
Маша не могла вспомнить, как она оказалась дома и что делала сейчас здесь. Но, спустив ноги вниз, она скользнула нагою по полу. Понимание, что на ней всё еще одеты узкие туфли и та одежда, пронзилось болью в её голове, разбивающей вдребезги виски. Девушка провела ладонью по лбу, будто пытаясь стереть боль. Скинула туфли с ног, зацепив нога об ногу, совсем не жалея лакированной поверхности туфель, отшвырнула их в сторону. Потом куртку и черную кожаную юбку, и чулки. Всё, что так сильно мешало её телу.
— Голова раскалывается, — прошептала она, подойдя к зеркалу и с отвращением взглянув на свое отражение. Но тут она вспомнила руки, которые её удерживали, и плечо. Постепенно память начала возвращаться. Игорь довез их на своей машине до её автомобиля. Что же было дальше? Она вспоминала стены бара и легкий ветерок, треплющий её спутанные волосы. Как приятно он охлаждал ее горящие щеки. Асфальт под ногами и тусклый свет уличных фонарей.
Мария подошла к окну и, резко дёрнув тюль, пустила больше лунного света в комнату. Открыла шире оконную створку, выглянула на улицу. Её машина стояла на своём обычном месте, а это значило, что Стас довёз её до дома на её же машине и что это он помог ей добраться до квартиры, до кровати.