Ветерок снова заиграл листьями на деревьях, и снова шушукающим и таким быстрым шёпотом они запели тихую песню. Такой тёплый и ласковый ветерок. Он обнимал её тело, ласкал кожу, гладил щеки. Так приятно целовал, что хотелось закрыть глаза. Расправить руки и претвориться птицей. Полететь над городом и над крышами этих мрачных и тусклых домов. Над макушками спящих деревьев. И хотелось улыбаться. Хотелось забыть себя и всех на свете. Но вот снова к горлу подкатила тошнота, вернув её в реальность. Так быстро и безжалостно вырвав из объятий фантазий.
Маша прикрыла ладонью рот и быстрее побежала в туалет, с хрипом и болью выпуская всё то, чего уже и не было в организме, от чего приходилось выплевывать горькую смрадную желчь желтого цвета. — Да что ж такое, — простонала Маша, опрокинувшись назад и прижавшись спиною к стене, вытерла рот тыльной стороной ладони. — И чем я могла так отравиться? И я же выпила совсем немного? Или нет? Или много? — Она совсем не могла уже точно вспомнить, что происходило в тот вечер в баре, и что было, и как. И кто был рядом, и кем была она сама. Всё смешалось в отвратительную липкую кашу, и лишь его взгляд не мог никак исчезнуть из её сознания. Его черты и его обнаженный торс. И запах его тела. Точнее, того шампуня, которым пахло в те минуты его тело.
Всё вихрем проносилось перед глазами. И снова трясло тело и слабостью сковывало ноги. Маша с трудом поднялась с пола и, включив воду, умыла лицо. Смыла ту размазанную по лицу косметику, что рисовалась черными кругами под её глазами.
— Как же я ужасно себя чувствую, — прошептала она, набрав полный рот воды и прополоскав рот, выплюнула мощной струей, подняла взгляд и посмотрела на себя в зеркало, висящее над раковиной. — А выгляжу еще хуже. — И снова глубокий вздох, и снова головокружение. И, казалось, есть хотелось, и в то же время нет. И хотелось умереть, лишь бы лишиться этого отвратительного чувства.
Маша сняла с тела красную майку и отшвырнула её в сторону, где лежало грязное белье. После и нижнее бельё, что полетело туда же, и залезла в ванну. Окатила тело ледяными струями душа и выбравшись. Не вытираясь. Она добралась до кровати и, опрокинувшись на неё, ткнулась носом в подушку, подминая её под голову в желании быстрее уснуть.
Опрокинувшись на спину, она глубоко вздохнула. Казалось, сон вот-вот заберёт её, нависая тяжестью ресниц на веках. Ветерок опять приласкал её кожу, так мягко и нежно. Ласковым теплым потоком высушивал собравшиеся на теле капельки той воды, что всё еще жили на гладкой коже, цеплялись за тонкие ниточки невидимых глазу тоненьких волосков.
И каждый раз я продолжаю ждать тебя. Звать по имени и ждать. Лишь желать почувствовать твой запах, твой пьянящий и манящий аромат. – Легкий шёпот. Такой знакомый уже голос и, может, даже желанный отчасти, но всё же до сих пор пугающий и отталкивающий её. Ох, сколько противоречий жило в её разуме каждый раз, когда она слышала его голос. Голос, тянущий за собою магнитом. Мария резко открыла глаза и вскочила с кровати. Быть может, это снова ветер ласкал её кожу и так напоминал сейчас прикосновение рук, что захотелось закричать. Резко открыть глаза и оглядеться.
— Как? — она шептала слова, вырывающиеся прерывистым и ломаным звуком из её гортани. Не живой, больной и снова напуганный.
Мария огляделась вокруг, понимая, что сейчас находится в том самом номере гостиницы, где был он. Где была она. Тот номер и та гостиница и та кровать, застеленная светлого цвета бельём. Чье-то присутствие за спиной заставило обернуться. Он стоял рядом на расстоянии вытянутой руки и смотрел на неё, но молчал. Обнаженный торс снова издавал тот приятный запах шампуня, а светлые брюки стройнили и без того ровные ноги.
— Нет! Я не могу здесь оказаться снова! — закричала Мария, осознав свою наготу. Она метнулась к кровати и схватила широкое полотенце, в которое когда-то был завернут этот мужчина. Быстро обернувшись, она подбежала к двери и распахнула ее. Выбежала в коридор. Но коридора не было. Вместо него была та же самая комната. Но теперь она была иной. Словно зеркальное отражение той комнаты, в которой она только что была. Мужчины в той комнате не было, но на кровати лежала Яна. Казалась была не живой и бездыханной. — Она? — Маша сделала пару шагов вперёд, слегка приблизившись к девушке, и протянула правую руку, левой рукой в это время придерживая спадающее с обнажённого тела полотенце.
— Ты ревнуешь? — и снова этот голос послышался совсем рядом за спиной, но Мария не оглядывалась. Казалось, не хотела смотреть на него. Может, боялась увидеть его. Боялась встретиться взглядом. Быть может, просто боялась себя гораздо больше, чем его. Боялась своих чувств и мыслей. Боялась совершить очередной необдуманный и спонтанный поступок.