Стас ждал ночи, чтобы утро началось быстрее. Он готовился показать Маше фотографии, на которых Роман обнимал убитую девушку с татуировкой бабочки. Он хотел увидеть её реакцию, когда она узнает правду. Возможно, стоило показать эти фотографии прямо сейчас, чтобы вернуть Машу из её иллюзий и предъявить обвинения Роману. Но фотографии остались в отделении полиции, и забрать их сейчас было невозможно.
Оставалось только ждать завтрашнего утра. Стас рисовал в воображении, как всё будет происходить. Он мечтал открыть Маше глаза и защитить её от маньяка. Он хотел стать героем в её глазах. Это было всё, что он хотел сейчас.
Грешник я
В баре царил полумрак, дым поднимался к потолку. Свет от ламп едва достигал посетителей, все взгляды которых были прикованы к сцене, где блистала новая звезда заведения. Стас вошел, сел за барную стойку и заказал пиво. Он слышал, как скрипка выводит готические мелодии, знакомые ноты захватывали его внимание.
— Снова эта девушка? — он обернулся и посмотрел в сторону сцены.
Та самая блондинка, стройная и высокая, пархала в экзотическом танце как бабочка. Её движения были гибкими и изящными. Невозможно было поверить, что она одновременно играет на скрипке. В голове мелькнула мысль, что он видел нечто подобное в интернете. Иностранная скрипачка устраивала невероятное шоу, и, возможно, эта девушка срисовала номер с неё.
Как же красиво она играла! Страстно и горько одновременно. Теперь понятно, почему это заведение всегда было переполнено. - подумал Стас. Он открыл бутылку пива и сделал большой глоток.
Стас вспомнил о Маше. Он оторвался от скрипачки и начал искать её среди посетителей. Маша сидела за столиком у сцены. Он заметил, как официантка принесла две чашки кофе и что-то обсуждала с молодым мужчиной. Стас усмехнулся и задумался. Ему стало любопытно, что скрывают стены этого бара и что связывает всех, кто здесь работает. Хозяйка и её брат, официантка и бармен, музыканты. Стас снова посмотрел на толпу, которая аплодировала и выкрикивала имя скрипачки.
— Спасибо, Алая! — громко говорил мужчина, сидящий почти у самой сцены.
Стас подумал: «Этот извращенец, наверное, выбирает это место, чтобы разглядывать нижнее бельё девушек». Но вслух он этого не сказал. Он вспомнил, как сам в прошлый раз сидел так близко к сцене и мог видеть кружевные трусики, которые выглядывали из-под её короткой белой юбки при удачном ракурсе. Он снова посмотрел на скрипачку и подумал, что уже видел её раньше. Но никак не мог вспомнить, где именно он видел это красивое, словно кукольное лицо.
Что же сейчас происходило в зале? Так далеко от него. Маша слушала Романа, забыв о холодном кофе. Каждое его слово вызывало у нее улыбку, хотя она почти не разбирала, что он говорит. Она просто улыбалась и кивала. — Ты хоть понимаешь, о чем я тебе сейчас рассказал? — задал вопрос Роман, и девушка, слегка покраснев от стыда, покачала, отрицая, головой. — Дай угадаю. — улыбнулся он. — Ты даже не слушала, о чем я тебе рассказывал? — и девушка снова замотала головой, еще сильнее покрывшись румянцем. — Это не страшно, на самом деле. Я привык, что мою болтовню никто не слушает.
— Я слушаю, — повысила голос Мария. Её голос звучал немного жалобно. — Просто сегодня я немного запуталась в своих мыслях. — попыталась она объяснить. — Сегодня в баре такая странная и пугающая атмосфера, что становится не по себе. Так темно, и этот дым… Зачем он? — она ловко сменила тему разговора.
— Алая сегодня выходит на сцену, и ей нравится мрачная атмосфера. Она считает, что это делает её танцы ярче и привлекает больше зрителей.
— Это правда, — подтвердила Мария, повернув голову и осмотрев сцену. Она коснулась смычком струн и быстро провела по ним. Мелодия разнеслась по помещению резкими, отрывистыми звуками. — Почему Алая? — спросила Маша, наблюдая за очередным танцем скрипачки.
— Не знаю. — Пожал плечами Роман. — Она сама себе выбрала такой псевдоним. Отцу понравилось, да и Шаэль одобрила. Так и осталась она зваться Алая.
— Интересное имя, — задумчиво произнесла Маша, возвращая взгляд на Романа. Она слегка улыбнулась и пожала плечами, словно хотела задать новый вопрос. Но вдруг свет, упавший на их столик, заставил её замолчать и прикрыть ладонью глаза, прищурившись.