— Этой ночью я хотел бы попросить подняться на сцену еще одного талантливого члена нашей такой большой и прекрасной семьи. — На сцену вышел пожилой мужчина в черном плаще. Из-под черной шляпы с широкими полями выглядывали седые длинные волосы. Солнечные очки скрывали его глаза. Он надел микрофон на стойку и поправил провод, слегка оттолкнув его ногой. — Рома. Я знаю, что ты не любишь показывать нам свою артистичность и тем более не хочешь дать нам услышать твой голос. Но всё же я хочу попросить тебя выйти сегодня на сцену и спеть одну из своих песен.
— Ты поешь? — Маша удивленно вытянула лицо.
— Совсем немного. — ответил Роман. Поднял вверх руку и помахал в желании показать жестом, что не хочет подниматься на сцену.
— Ну что же ты, Роман? — не унимался седовласый мужчина. — Боишься, что девушка услышит твое пение и убежит? — Он усмехнулся.
— Нет, я не убегу, — громко сказала Маша, чтобы её услышали все в зале. — Ром, правда, поднимись на сцену, — умоляла она. — Я хочу услышать, как ты поёшь.
Молодой человек тяжело вздохнул и закрыл лицо ладонью.
— Пожалуйста, — продолжала Маша. — Ради меня.
— Роман, ну же, — с легкой усмешкой сказал седовласый мужчина, протягивая руку и приглашая его к себе плавным движением пальцев. — Нельзя отказывать такой очаровательной даме.
Роман ударил ладонями по своим ногам, встал и поднялся на сцену.
— Что же мне спеть для вас? — спросил он, поправляя микрофон. — У меня есть песня, которую даже мой отец не слышал. Надеюсь, группа сыграет именно так, как мне нужно.
Он подошел к краю сцены и присел на корточки с той стороны, где стояла музыкальная группа. Подозвал их к себе, прошептал несколько слов и снова поднялся на ноги. Вернулся к микрофону.
Скрипачка запрыгнула на край сцены, скрестив ноги и слегка откинувшись назад, держась руками за пол. В скрипке сейчас не было надобности. Зазвучала гитара, затем другая. Блюзовые ноты, протяжные и трогательные, наполнили зал. Маша замерла, подняв взгляд на сцену, охваченная предвкушением.
Роман обхватил пальцами металлический шест микрофонной стойки, закрыл глаза и запел. Его голос, медленный и тягучий, идеально вплетался в блюзовую мелодию.
Грехи горят в мой груди.
Цепи рву, но не уйти.
Пыль дорог — мой вечный суд.
Тени шепчут: не спасут.
Блюз гудит в груди моей.
Слайд кричит средь серых дней.
Грешник я, и будь таков.
В ночь уйду без лишних слов.
Кровь на руках — мой старый след.
Взгляд в темноту, где правды нет.
Душа тонет в тишине.
Искры гаснут в глубине.
Блюз гудит в груди моей.
Слайд кричит средь серых дней.
Грешник я, и будь таков.
В ночь уйду без лишних слов.
Крик сквозь ветер — мой приют.
Цепей лязг в ночи поют.
Нет прощенья в этом сне.
Только мрак остался мне.
Последние аккорды песни. Он отложил микрофон и отступил на шаг, но не покинул сцену. Ждал, пока музыка стихнет. Когда гитаристы отложили инструменты, Роман поклонился зрителям и спустился вниз. Вернулся к Маше за столик, но не смотрел на неё. Его взгляд был прикован к скрипачке, которая снова вышла на сцену и извлекла несколько нот, объявляя о следующем номере.
— Значит, ты грешник? — с улыбкой спросила Маша, и её голос заставил его оторваться от скрипачки.
— А кто из нас без греха? — ответил он вопросом на вопрос, и в его глазах мелькнул огонёк. Этот огонёк, казалось, не просто говорил о том, что в каждом человеке есть что-то неидеальное, но и делал это очевидным. Явным для всех. И Маша, почувствовав это, была готова раскрыть свой собственный страшный секрет. Выдать те желания, которые она с трудом сдерживала рядом с ним.
— Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть. Выступать на сцене – не моё. Я начинаю чувствовать себя глупо, — Рома решил сменить тему, заметив смущённый взгляд девушки.
— Нет! — Мария не скрывала восхищения, глядя на мужчину. — Это было… — она подбирала слова, но не могла описать свои эмоции.
— Ужасно! Знаю! — продолжил он её слова, хоть девушка хотела сказать совсем другие слова. Он смеялся и качал головой. Казалось, сейчас он специально принижал свои достоинства.
— Нет! — среагировала Маша так, словно эти слова обидели её саму. — Нет! Что ты! Мне очень понравилось!
— Отец бы так не сказал, — протянул он тихо и едва слышно. Казалось, подобные слова о себе он слышал не раз. К сожалению, так бывает. Чем чаще человек слышит оскорбительные слова, тем сильнее они проникают в его сознание. Он начинает верить в них, считать себя таким, каким его описывают. И может даже ненароком повторять эти слова вслух.